Стр. <<<  <<  31 32 33 >>  >>>   | Скачать

Любовник смерти - cтраница №32


–На всякую старуху бывает проруха,– развел руками Будочник.– Уж, казалось, так сторожился, а про это не скумекал. Надо было Прошке башку проломить.

–Пожалуй,– согласился господин Неймлес.– Только от участия в операции “Пауки в банке” это вас не спасло бы. А значит, исход был бы такой же.

Какой‑такой “исход”, пытался сообразить Сенька, выглядывая поверх Смертьиного плеча. Чего будет, когда разговоры закончатся? Вон фартовые потихоньку уж руки опустили, и у пристава губы трясутся. Зачнет шмалять из револьверов – вот и будет исход.

А инженер с городовым беседовали себе дальше, будто в чайной за самоваром.

–Я всё могу понять,– сказал Эраст Петрович.– Вы не желали оставлять никаких свидетелей, даже трехлетнего ребенка не пожалели. Но чем вам попугай с собакой не угодили? Это уж не осторожность, а какое‑то безумие.

–Не скажите, ваше высокородие.– Будочник погладил вислые усы.– Птица‑то была ученая. Я как вошел, армяшка мне говорит: “Здравствуйте, господин городовой”. И попугай тут же: “Здррравствуйте, господин горрродовой!”. Ну как при следователе повторил бы? А кутенок, что у мамзельки жил, шибко нюхастый был. Я в “Полицейских ведомостях” читал, как собака вот этак на убийцу своей хозяйки накинулась и тем навлекла на него подозрение. В газетах много чего полезного вычитать можно. Только самого главного не вычитаешь,– сокрушенно вздохнул он.– Что можно на шестом десятке сызнова замолодеть…

–Это вы про седину в бороду и б‑беса в ребро?– понимающе кивнул Эраст Петрович.– Да, в газетах про это мало пишут. Надо было вам, Будников, стихи читать или в оперу ходить: “Любви все возрасты покорны” и прочее. Я слышал, как вы мадемуазель Смерти толковали про “крепкого человека при огромном богатстве”. Себя имели в виду? За двадцать лет хитровского царствования вы, должно быть, немало накопили, на старость хватило бы. На старость – да, а вот на Царевну Лебедь – вряд ли. Во всяком случае, вы рассуждали именно так.– И от невозможности впали в исступление, возжаждали “огромного богатства”. Начали из‑за денег убивать, чего раньше себе не позволяли, а когда прослышали о подземном кладе, вовсе ума лишились…

–Так ведь, ваше высокородие, любовь,– вздохнул Будочник.– Она не спрашивает. Кого ангелом сделает, а кого чертом. Да по мне хоть самим Сатаной, только бы моя ока была…

–Мерзавец!– взорвался пристав.– Наглая скотина! Еще про любовь рассуждает! За моей спиной – такое! На каторгу пойдешь!

Будочник строго сказал:

–Молчи, сморчок. Нешто не понял еще, к чему их высокородие клонит? Полковник задохнулся:

–Смор…?!– И не договорил, сбился.– Клонит? В каком смысле “клонит”?

–Эраст Петрович тоже в Смерть втрескались, по самые бровки,– объяснил ему Будочник, словно несмышленышу.– И порешили, что отсюдова, из ямы этой, живым только один человек выйдет – оне сами. Правильно решили их высокородие, потому умный человек. Я с ними согласный. Пятеро тут мертвыми лягут, а наружу выйдет только один, с большущим богатством. Ему и Смерть достанется. Только кто это будет, еще поглядеть надо.

Сенька слушал и думал: а ведь прав он, гад, прав! Затем господин Неймлес всех этих монстров здесь и собрал, чтоб избавить от них матушку‑Землю. А также некую особу, которой слушать всё это было бы ни к чему – вон как у ней грудь‑то завздымалась.

Тронул Смерть за плечо: идем, мол, от греха.

Тут и пошло‑поехало, только поспевай охать.

На словах “поглядеть надо” Будочник ударил пристава кулаками по обоим запястьям, и револьверы попадали на каменный пол.

В тот же самый миг Очко выдернул из рукава нож, Упырь и Князь выхватили револьверы, а городовой, нагнувшись, подобрал один из тех, что выронил Солнцев, и навел дуло на Эраста Петровича.

КАК СЕНЬКА ВЕРТЕЛ ГОЛОВОЙ (продолжение)

Сенька зажмурился и заткнул уши, чтоб не оглохнуть от неминучего грохота. Подождал секундочек пять, но пальбы не было. Тогда открыл один глаз.

Увидел картинку – прямо как в сказке про околдованное царство, где все жители вдруг взяли и уснули, позастыли кто где был.

Князь целил из револьвера в Очка, угрожающе занесшего руку с метательным ножом; пристав успел подобрать один из своих “кольтов” и метил в Упыря; тот, в свою очередь, в пристава; Будочник держал на мушке господина Неймлеса, и лишь сей последний был невооружен – стоял, безмятежно сложив руки на груди. Никто не шевелился, отчего всё собрание кроме заколдованного царства еще здорово походило на фотокарточку.

–Как же это вы, ваше высокородие, на такую сурьезную рандеву без пистолета отправились?– покачал головой Будочник, как бы сочувствуя инженеру.– Очень уж горды. А сказано в писании: “Будут постыжены гордые”. Что делать‑то будете?

–Горд, но не глуп, и вам, Будников, это должно быть известно. Если пришел без оружия, значит, на то имеется причина.– Эраст Петрович повысил голос.– Господа, перестаньте стращать друг друга! Операция “Пауки в банке” идет по плану и вступает в завершающую стадию. Но сначала одно необходимое объяснение. Понимаете ли вы, что являетесь членом некоего клуба? Клуба, который следовало бы назвать “Любовники Смерти”. Вас не поражало, почему прекраснейшая, удивительнейшая из женщин проявила благосклонность к вашим, деликатно выражаясь, сомнительным д‑достоинствам?

При этих словах и Князь, и Упырь, и Очко, и даже полковник повернулись к говорившему, а Смерть вздрогнула. Господин Неймлес удовлетворенно кивнул:

–Вижу, что поражало. Вы были совершенно правы, Будников, заявив, что, если вам, одному из всех, удастся выйти отсюда живым, Смерть достанется вам. Так, вне всякого сомнения, и произойдет. Она сама позовет вас в свои объятья, потому что признает в вас настоящего злодея. Ведь вы, господа, каждый на свой манер, истинные чудовища. Не сочтите этот термин за оскорбление, это просто к‑констатация факта. Бедная барышня, которую вы так хорошо знаете, после всех постигших ее несчастий вообразила, будто ее ласки и в самом деле смертельны для мужчин. Потому она гонит от себя всех, кто, по ее мнению, не заслуживает смерти, и привечает лишь худших подонков, которые отравляют своим смрадным дыханием воздух Божьего мира. Мадемуазель Смерть вознамерилась посредством своего тела уменьшить количество зла на земле. Трагичная и бессмысленная з‑затея. Со всем злом ей не справиться, а ради нескольких пауков не стоило и мараться. Я охотно окажу ей эту маленькую услугу. Верней, вы сожрете друг друга сами.

В этот момент Смерть что‑то прошептала. Сенька навострил уши, но всех слов так и не разобрал. Только одно: “раньше”. Что раньше‑то?

Вот почему она Эраста Петровича взашей прогнала! Испугалась, что он через ее любовь жизни лишится.

И меня тоже, между прочим, не за сопливость выперла, а из милосердия, сказал себе Скорик и приосанился.

Ловко придумал господин Неймлес, ничего не скажешь – всех их, гадов, разом извести. Только как же это он без оружия с ними управится?

Будто подслушав Сенькин вопрос, инженер сказал:

–Господа пауки, да уберите вы свои б‑бомбарды. Я пришел сюда без огнестрельного оружия, потому что стрелять в этом подземелье всё равно нельзя. У меня было время внимательно осмотреть своды, они совсем ветхие и держатся на честном слове. Достаточно не то что выстрела – громкого крика, чтобы на нас осела вся Т‑Троица.

–Какая еще Троица?– нервно спросил Солнцев.

–Не та, которая Отец, Сын и Святой Дух,– улыбнулся Эраст Петрович,– а церковь Троицы что в Серебряниках. Мы находимся как раз под ее фундаментом, я проверил по историческому плану Москвы. Когда‑то здесь находились постройки государева Денежного двора.

–Брешет,– качнул головой Упырь.– Не может Троица просесть, она каменная.

Вместо ответа инженер громко хлопнул в ладоши – куча земли и щебня, которой была завалена дверь, дрогнула, и с ее верхушки посыпались камни.

–А!– подавился криком Скорик и сам себе зажал ладонью рот.

Но остальные его не услышали – не до того было. Кто испуганно заозирался, кто втянул голову в плечи, а пристав, тот даже прикрыл руками голову.

Смерть оглянулась на Сеньку, впервые за всё время. Легонько толкнула пальцами в лоб и шепнула:

–Не бойся, всё устроится.

Он хотел ответить: никто и не боится, но не успел – она снова отвернулась.

Эраст Петрович подождал, пока пауки перестанут дергаться, и сказал громко, внушительно:

–Прежде чем определится, кто из нас выйдет отсюда живым, предлагаю высыпать пули на пол. Один случайный выстрел, и победителей не будет.

–Дельное предложение,– откликнулся первым Будочник.

Его поддержал Очко:

–Согласен. Пуля, как известно, дура. Еще бы! Этим двоим револьвер без надобности, а у Очка его, поди, и вовсе не было.

Яростно сощурив глаза, Князь процедил:

–Я и зубами глотку выгрызу.– И, откинув барабан, высыпал пули.

Упырь пожался немного, но с верхушки оползня скатилось еще несколько камешков, и он решился – последовал примеру своего лютейшего врага.

Приставу расставаться с “кольтом” очень не хотелось. Он затравленно оглянулся на выход – видно, подумал, не дать ли деру, но там стоял Эраст Петрович.

–А ну, ваше собакородие… – Будочник приставил начальнику револьвер прямо ко лбу.– Делай, чего велено!

Полковник попробовал открыть барабан, но у него тряслись руки. Тогда он просто откинул револьвер в сторону – тот лязгнул об пол, малость покрутился и застыл.

Последним избавился от пуль Будочник.

–Так‑то лучше,– крякнул он, засучивая рукава.– От пукалок этих одна морока. Нут‑ко, померяемся, кто кого. Только тихо! Кто орать будет – тому первому смерть.

Князь вытянул из кармана кастет. Очко отошел к стене, тряхнул кистью – у него между пальцами блестящей рыбкой замельтешил клинок. Упырь нагнулся, взял из груды серебряный прут, пару раз махнул, со свистом рассекая воздух. Даже пристав оказался не прост. Отбежал в угол, щелкнул чем‑то, и из кулака у него выпрыгнула узкая полоска стали – тот самый ножик, которым он в участке яблоко резал.

Инженер же просто двинулся вперед, пружинисто ступая на чуть согнутых ногах. Ай да Эраст Петрович, голова‑палата, ловко всё обернул. Ну он им покажет, предвкушающе потер ладони Сенька. Как пойдет руками‑ногами молотить, по всей японской науке!

Скорик тронул Смерть за плечо: гляди, мол, чего сейчас будет. А она говорит:

–Ах, как хорошо всё выходит, будто по молитве. Пусти‑ка, Сенечка.

Повернулась, быстро поцеловала его в висок и выбежала на середину каморы.

–А вот и я, ваша Смерть! Легка на помине.

Нагнувшись, подцепила с пола брошенный приставом револьвер, взялась за него обеими руками, щелкнула курком.

–Спасибо вам, Эраст Петрович,– сказала она остолбеневшему инженеру.– Вы очень хорошо придумали. Идите себе, вы здесь больше не нужны. Уводите Сеню, да поживей. А вы, любовнички мои ненаглядные,– обернулась она к остальным,– тут, со мной, останетесь.

Князь, зарычав, кинулся было к ней, но Смерть подняла дуло к потолку.

–Стой, выстрелю! Думаешь, побоюсь? Уж на что Князь храбрец, и то попятился – вот как убедительно она крикнула.

–Не нужно этого!– опомнился господин Неймлес.– Прошу вас, уходите! Вы только всё испортите. Она мотнула головой, сверкнула глазищами.

–Ну уж нет! Как же я уйду, если мне такая милость от Господа? Всегда боялась – буду неживая в гробу лежать, а все смотреть станут. Теперь никто меня мертвую не увидит, и хоронить не надо. Земля‑матушка прикроет.

Сенька увидел, как Будочник, мелко переступая, боком‑боком двинулся к Упырю и Князю, зашептал им что‑то. А Эраст Петрович на них не смотрел, только на Смерть.

–Вам незачем умирать!– крикнул он.– Что вы вбили себе в…

–Давай!– выдохнул Будочник, и все трое – он, Князь и Упырь – кинулись на инженера.

Городовой налетел на него всей своей тушей, прижал к стене, ухватил за запястья и растянул Эрасту Петровичу руки крестом.

–Ноги!– прохрипел Будочник.– Он лягаться мастер!

Князь и Упырь присели на корточки, схватили господина Неймлеса за ноги. Он задергался, будто рыба на крючке, а вырваться не может.

–Пустите его!– вскрикнула Смерть и наставила револьвер, но стрелять не стала.

–Эй, очкастый, отбери у ней оружию!– приказал городовой.

Очко двинулся прямо на Смерть, вкрадчиво приговаривая:

–Верни, жестокая, молю, младой любви залог священный.

Она повернулась к валету.

–Не подходи. Убью!

Но тонкие руки, сжимавшие револьвер, дрожали.

–Стреляйте в него! Не бойтесь!– отчаянно крикнул Эраст Петрович, пытаясь вырваться.

Но могучие лапищи Будочника держали его крепко, да и скорченные Упырь с Князем, хоть и злобно щерились друг на друга, но пленника не выпускали.

–Чертов болван, стойте!– взвыл пристав.– Она выстрелит! Вы всех нас погубите!

Тонкие губы валета расползлись в улыбке:

–Сами вы болван. Мадемуазель не выстрелит, пожалеет красавца‑брюнета. Это, пес легавый, называется любовь.

Внезапно он сделал два быстрых, широких шага, вырвал у Смерти “кольт” и отбросил его подальше – к самому выходу, после чего спокойно сказал:

–А теперь кончайте умника, можно.

–Чем, зубами, что ли?– просипел побагровевший от натуги Будочник.– Здоровый черт, еле держим.

–Что ж,– вздохнул Очко,– долг интеллигенции – помогать народу. Ну‑ка, служитель правопорядка, чуть в сторонку.

Городовой отодвинулся насколько мог, а валет не спеша поднял нож, готовясь к броску. Сейчас сверкнет стальная молния, и не будет больше Эраста Петровича Неймлеса, американского инженера.

“Кольт” валялся на полу в двух шагах от горловины и посверкивал вороненой сталью, будто подмигивал Сеньке: что, Скорик, слабо?

А, была не была, двум смертям не бывать, одной не миновать!

Он кинулся к револьверу, схватил его и как заорет:

–Стой, Очко! Жизни лишу!

Тот обернулся, редкие брови удивленно поползли вверх.

–Ба, явление седьмое. Те же и Скорик. Зачем ты вернулся, дурашка?

–Эй, малый!– зачастил жавшийся к стене пристав.– Не вздумай! Ты не знаешь – тут стрелять нельзя, обвал будет. Завалит вчистую!

–Обвал!!!– вдруг пронзительно крикнул Эраст Петрович.

В то же мгновение раздался грохот, куча земли и щебня, загораживавшая дверной проем, шевельнулась и обрушилась. Под истошный вопль пристава из завала выпросталась плотная, коренастая фигура в черном. Упругим шаром она выкатилась на середину сокровищницы и с воинственным клекотом кинулась на валета.

Маса!

Вот уж чудо так чудо!

Эраст Петрович немедленно воспользовался замешательством врагов: Князь отлетел в одну сторону, Упырь в другую. Из лап Будочника инженеру, правда, вырваться не удалось, и после короткой борьбы оба рухнули наземь, причем городовой очутился сверху и пригвоздил господина Неймлеса к земле, по‑прежнему крепко держа его за запястья. Однако теперь Упырь и Князь помогать Будочнику не стали – ненависть друг к другу оказалась сильней. Сцепившись, фартовые покатились по земле.

<<  1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 >>