Стр. <<<  <<  16 17 18 >>  >>>   | Скачать

Левиафан - cтраница №17


В эту секунду Гош увидел, что рыжий баронет сидит белей простыни:

Челюсть трясется, зеленые глазищи горят, как у василиска.

—Что это еще за… мои «обстоятельства»?— медленно заговорил он, яростно давясь словами.— Вы на что намекаете, господин ищейка?

—Ну‑ну,— примирительно поднял руку Гош.— Вы, главное, успокойтесь. Вам волноваться нельзя. Обстоятельства и обстоятельства, кому какое дедо? Я ведь к тому сказал, что вы у меня в фигурантах перестали числиться. Где, кстати, ваша эмблемка‑то?

—Я выбросил,— резко ответил баронет, все еще меча глазами молнии.

—Она мерзкая! Похожа на золотую пиявку! Да и…

—Да и не пристало баронету Милфорд‑Стоуксу носить такую же бляшку, как всякие там нувориши, да?— проницательно заметил комиссар.— Еще один сноб. Мадемуазель Стамп, кажется, тоже обиделась:

—Комиссар, вы очень красочно описали, чем именно подозрительна моя персона. Благодарю,— язвительно качнула она острым подбородком.— Вы все‑таки сменили гнев на милость.

—Еще в Адене я послал в префектуру ряд телеграфных запросов.

Ответов дождаться не успел, потому что требовалось время навести справки, но в Бомбее меня уже ждали депеши. Одна из них касалась вас, мадемуазель.

Теперь я знаю, что с четырнадцати лет, после смерти родителей, вы жили у троюродной тетки в деревне. Она была богата, но скупа, держала вас, свою компаньонку, в черном теле, чуть ли не на хлебе и воде.

Англичанка покраснела и, кажется, уж сама была не рада, что задала свой вопрос. Ничего, голубушка, подумал Гош, сейчас ты у меня еще не так запунцовеешь.

—Пару месяцев назад старушка умерла, и выяснилось, что все свое состояние она завещала вам. Неудивительно, что после стольких лет, проведенных взаперти, вас потянуло посмотреть мир, совершить кругосветное путешествие. Поди, раньше‑то ничего кроме книжек не видели?

—А почему она скрывала, что ездила в Париж?— невежливо спросила мадам Клебер.

—Из‑за того, что ее гостиница была на той же улице, где переубивали кучу народу? Боялась, что на нее падет подозрение, да?

—Нет,— усмехнулся Гош.— Дело не в этом. Внезапно разбогатев, мадемуазель Стамп поступила так же, как любая другая женщина на ее месте первым делом отправилась посмотреть на Париж, столицу мира. Полюбоваться парижскими красотами, одеться по последней моде, ну и… за романтическими приключениями.

Англичанка нервно стиснула пальцы, взгляд у нее сделался умоляющим, но Гоша уже было не остановить — будет знать, миледи хренова, как задирать нос перед комиссаром парижской полиции.

—И госпожа Стамп сполна хлебнула романтики. В отеле «Амбассадор» она познакомилась с невероятно красивым и обходительным кавалером, который в полицейской картотеке значится под кличкой Вампир. Личность известная, специализируется на немолодых богатых иностранках. Страсть вспыхнула моментально и, как это всегда бывает у Вампира, закончилась без предупреждения. Однажды утром, а если быть точным, 13 марта, вы, мадам, проснулись в одиночестве и не узнали гостиничного номера — он был пуст. Ваш сердечный друг утащил все кроме мебели. Мне прислали список похищенных у вас вещей.— Гош заглянул в папку.— Под номером 38 там значится «золотая брошка в виде кита». Когда я прочитал все это, мне стало понятно, почему госпожа Стамп не любит вспоминать про Париж.

Несчастную дуру было жалко — она закрыла лицо руками. Плечи вздрагивали.

—Мадам Клебер я всерьез не подозревал,— перешел Гош к следующему пункту повестки.— Хотя отсутствие эмблемы она внятно объяснить так и не смогла.

—А посему вы проигнорировари мое сообсение?— вдруг спросил японец.

—Я ведь сказар вам несьто осень вазьное.

—Проигнорировал?— Комиссар резко обернулся к говорившему.— Вовсе нет. Я поговорил с госпожой Клебер, и она дала мне исчерпывающие объяснения. Она так тяжело переносила первую стадию беременности, что врач прописал ей… определенные болеутоляющие средства. Впоследствии болезненные явления миновали, но бедняжка уже пристрастилась к препарату, использовала его и от нервов, и от бессонницы. Доза росла, образовалась пагубная привычка. Я по‑отечески поговорил с мадам Клебер, и она при мне выкинула эту гадость в море.— Гош с напускной строгостью взглянул на Ренату, по‑детски выпятившую нижнюю губку.— Смотрите, голуба, вы дали папаше Гошу честное слово.

Рената потупила взор и кивнула.

—Ах, какая трогательная деликатность по отношению к мадам Клебер! взорвалась Кларисса.— Что же вы меня‑то не пощадили, мсье детектив?

Выставили на позор перед всем обществом!

Но не до н сейчас было Гошу — он все смотрел на японца, и взгляд у комиссара был тяжелый, цепкий. Умница Джексон понял без слов: пора. Его рука вынырнула из кармана, и не пустая — траурным блеском посверкивала вороненая сталь револьвера. Дуло было направлено прямехонько в лоб азиату.

—Вы, японцы, кажется, считаете нас рыжими обезьянами?— недобро спросил Гош.— Я слыхал, именно так у вас называют европейцев? Мы волосатые варвары, да? А вы хитрые, тонкие, высококультурные, белые люди вам в подметки не годятся!— Комиссар насмешливо надул щеки и пустил в сторону пышный клуб дыма.— Прикончить десяток обезьян — это ж пустяк, за грех у вас не считается.

Аоно весь подобрался, лицо его словно окаменело.

—Вы обвиняете меня в том, сьто я убир рорда Риттр‑би и его вассаров… то есть сруг?— ровным, неживым голосом спросил азиат.— Посему вы меня обвиняете?

—По всему, дорогуша, по всей криминальной науке,— веско произнес комиссар и отвернулся от японца, потому что речь, которую Гош намеревался произнести, предназначалась не этому желтопузому ублюдку, а Истории. Дайте срок, еще в учебниках по криминологии напечатают.

—Сначала, господа, я изложу косвенные обстоятельства, доказывающие, что этот человек мог совершить преступления, в которых я его обвиняю. (Эх, не здесь бы сейчас выступать, перед десятком слушателей, а во Дворце юстиции, перед полным залом!) А затем я предъявлю вам улики, со всей неопровержимостью доказывающие, что мсье Аоно нетолько мог, но и действительно совершил убийство одиннадцати человек — десятерых 15 марта на улице Гренель и одного вчера, 14 апреля, на борту парохода «Левиафан».

Тем временем вокруг Аоно образовалось пустое пространство, лишь русский так и остался сидеть рядом с арестованным, да инспектор чуть позади стоял с револьвером наизготовку.

—Надеюсь, ни у кого не вызывает сомнения, что смерть профессора Свитчайлда напрямую связана с преступлением на улице Гренель. Как установило следствие, целью этого злодейского акта было похищение не золотого Шивы, а шелкового платка… — Гош строго насупился: да‑да, именно следствие, и нечего кривить рожу, господин дипломат.— …Который дает ключ к спрятанным сокровищам бывшего брахмапурского раджи Багдассара. Нам пока неизвестно, каким образом обвиняемый узнал секрет платка. Все мы знаем, что на Востоке много тайн и пути их нам, европейцам, неведомы. Однако покойный профессор, истинный знаток Востока, сумел докопаться до разгадки. Он уже был готов поделиться с нами своим открытием, и тут началась пожарная тревога. Преступнику, наверно, показалось, что сама судьба посылает ему такой великолепный случай, чтобы заткнуть Свитчайлду рот. И снова все будет шито‑крыто, как на рю де Гренель. Но убийца не учел одного существенного обстоятельства. На сей раз рядом был комиссар Гош, а с ним такие фокусы не проходят. Рискованная была затея, но не без шансов на успех. Преступник знал, что ученый первым делом кинется к себе в каюту спасать свои бумажки… то есть я хочу сказать, свои рукописи. Там‑то, за углом коридора, убийца и сделал свое черное дело. Итак, косвенное обстоятельство номер один.— Комиссар поднял палец.— Мсье Аоно выбежал из салона, а стало быть, мог совершить это убийство.

—Не я один,— сказал японец.— Из сарона выбезяри есе сесть черовек: мсье Ренье, мсье и мадам Труффо, мсье Фандорин, мсье Мирфорд‑Стоукс и мадемуазерь Стамп.

—Верно,— согласился Гош.— Но я хотел всего лишь продемонстрировать присяжным, в смысле присутствующим, связь двух этих преступлений, а также возможность совершения вами вчерашнего убийства.

Теперь же вернемся к «Преступлению века». В то время господин Аоно находился в Париже. Этот факт не вызывает сомнений и подтвержден в полученной мною депеше.

—В Паризе вместе со мной находирись есе портора мириона черовек, вставил японец.

—И все же это косвенное обстоятельство номер два,— с напускным простодушием сыграл в поддавки комиссар.

—Слишком уж косвенное,— тут же вставил русский.

—Не спорю.— Гош подсыпал в трубку табачку и сделал следующий ход.

—Однако смертельную инъекцию слугам лорда Литтлби сделал медик. Медиков в Париже не полтора миллиона, а гораздо меньше, не правда ли?

Это утверждение никто оспаривать не стал. Капитан Клифф спросил:

—Правда, но что с того?

—А то, мсье капитан,— блеснул острым взглядом Гош,— что наш дружок Аоно никакой не офицер, как он нам тут представился, а дипломированный хирург и недавно закончил медицинский факультет Сорбонны!

Об этом‑то и сообщается в той же депеше.

Эффектная пауза. Приглушенный гул голосов в зале Дворца юстиции, газетные рисовальщики шуршат карандашами в блокнотах: «Комиссар Гош предъявляет козырного туза». Погодите, голубчики, это еще не туз, туз впереди.

—И тут, господа, мы переходим от косвенных обстоятельств к уликам.

Пусть мсье Аоно объяснит, зачем ему, врачу, представителю уважаемой и престижной профессии, понадобилось прикидываться офицером? Зачем эта ложь?

По восковому виску японца скатилась капелька пота. Аоно молчал.

Ненадолго же хватило у него пороху.

—Ответ один: чтобы отвести от себя подозрение. Убийца‑то был медик!— удовлетворенно резюмировал комиссар.— А вот вам и улика номер два.

Приходилось ли вам слышать, господа, о японской борьбе?

—Не только слышать, но и видеть,— сказал капитан.— Как‑то раз в Макао я видел, как японский штурман бил трех американских матросов. Сам щупленький, казалось бы, плевком перешибешь, а как пошел скакать, руками‑ногами махать — троих здоровенных китобоев плашмя уложил. Одному как стукнет ребром ладони по руке, и локоть в другую сторону вывернул. Кость перебил, представляете? Вот это был удар! Гош удовлетворенно кивнул:

—Я тоже слышал, что японцы владеют секретом смертельного рукопашного боя безо всякого оружия. Им ничего не стоит убить человека тычком пальца. Все мы не раз видели, как мсье Аоно занимается своей гимнастикой. У него в каюте под кроватью обнаружены куски разбитой тыквы, причем удивительно крепкой. А в мешке еще несколько целых. Очевидно, обвиняемый отрабатывал на них точность и силу удара. Я не представляю, какой мощью нужно обладать, чтобы расколотить крепкую тыкву голой рукой, да еще на несколько кусков…

Комиссар многозначительно обвел присутствующих взглядом и запустил улику номер два:

—Напоминаю вам, господа, что череп несчастного лорда Литтлби был разбит на несколько фрагментов необычайно сильным ударом тяжелого тупого предмета. А теперь взгляните на мозолистые ребра ладоней обвиняемого.

Японец рывком убрал со стола свои небольшие жилистые руки.

—Не спускайте с него глаз, Джексон. Этот человек очень опасен,— предупредил Гош.— Чуть что — стреляйте в ногу или в плечо. А я спрошу господина Аоно, куда он дел золотую эмблему? Молчите? Так я сам отвечу на этот вопрос: эмблему сорвал с вашей груди лорд Литтлби, в тот самый момент, когда вы нанесли ему смертельный удар ребром ладони по голове!

Аоно приоткрыл было рот, словно хотел что‑то сказать, но закусил губу крепкими, кривоватыми зубами и смежил веки. Лицо его сделалось странно отрешенным.

—Картина преступления на рю де Гренель складывается такая,— стал подводить итоги Гош.— Вечером 15 марта Гинтаро Аоно явился в особняк лорда Литтлби, имея заранее спланированное намерение умертвить всех обитателей дома и завладеть треугольным платком из коллекции хозяина. В это время у него уже был билет на «Левиафан», отходивший из Саутгемптона в Индию четырьмя днями позже. Очевидно, обвиняемый собирался заняться в Индии поисками брахмапурского сокровища. Мы не знаем, как ему удалось убедить несчастных слуг подвергнуться «противохолерной прививке». Скорее всего, обвиняемый предъявил им какую‑нибудь поддельную бумагу из мэрии. Выглядело бы это вполне правдоподобно, потому что, как явствует из полученной мной депеши, студенты‑медики выпускного курса Сорбонны действительно нередко используются для проведения массовых профилактических мероприятий. Среди учащихся и ординаторов университета немало азиатов, так что желтая кожа вечернего визитера вряд ли насторожила обреченных слуг. Чудовищнее всего нечеловеческая жестокость, с какой были умерщвлены двое невинных детей. Я, господа, имею немалый опыт общения с подонками общества. Сгоряча наш бандюга может и младенца в камин бросить, но чтобы вот так, с холодным расчетом, недрогнувшей рукой… Согласитесь, господа, это как‑то не по‑французски и вообще не по‑европейски.

—Это уж точно!— гневно воскликнул Ренье, и доктор Труффо от души его поддержал.

—Дальше было просто,— продолжил Гош.— Убедившись, что отравленные уколами слуги погрузились в сон, от которого им не суждено было пробудиться, убийца преспокойно поднялся на второй этаж, в зал, где хранилась коллекция, и принялся там хозяйничать. Ведь он был уверен, что хозяина нет дома. Однако невезучий лорд Литтлби из‑за приступа подагры в Спа не поехал и находился у себя. Услышав звон стекла, он вышел в зал, где и был убит самым что ни на есть варварским образом. Незапланированное убийство лишило преступника его дьявольского хладнокровия. Вероятнее всего, он собирался захватить с собой побольше всяких экспонатов, чтобы не привлекать внимания к пресловутому платку, однако теперь ему пришлось поторапливаться. Мы не знаем — возможно, перед смертью лорд закричал, и убийца испугался, что крики услышат с улицы. Так или иначе, он схватил ненужного ему золотого Шиву и поспешно ретировался, даже не заметив, что в руке убитого остался значок «Левиафана». Чтобы сбить с толку следствие, Аоно на обратном пути вылез через окно оранжереи… Нет, не в том дело! Гош хлопнул себя рукой по лбу.— Как я раньше не сообразил! Не мог он возвращаться тем же путем, если были крики! Откуда он знал — может, у дверей особняка уже собрались прохожие? Вот почему Аоно выбил стекло в оранжерее, спрыгнул в сад и потом перелез через ограду. Но он зря осторожничал — на рю де Гренель в этот поздний час было пусто. Криков, если они и были, никто не услыхал…

Впечатлительная мадам Клебер всхлипнула. Миссис Труффо дослушала перевод и прочувствованно высморкалась.

Доказательно, наглядно, неоспоримо, подумал Гош. Улики и следственные предположения отлично дополняют друг друга. И это, ребятки, еще не все, что припас для вас старина Гюстав.

<<  1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 >>