Стр. <<<  <<  26 27 28 >>  >>>   | Скачать

Коронация, или последний из романов - cтраница №27


–Неужто Линд отказался от обмена?– упавшим голосом спросил я.

–Как бы не так. В Эрмитаже нас поджидало письмо, доставленное прежним порядком – через почтальона, но без штемпеля. Вот, п‑прочтите, тем более что это имеет самое непосредственное отношение к вашей персоне.

Я настороженно взял листок, от которого едва уловимо веяло ароматом духов.

–;Граф Эссекс;?

–Он самый. Да вы ч‑читайте, читайте.

«Я решил сделать династии Романовых щедрый подарок к коронации»,– прочел я первую французскую фразу, и у меня всё поплыло перед глазами. Неужто...?

Но нет, моя радость была преждевременной. Похлопав ресницами, чтобы разогнать туман, я прочитал записку до конца:

Я решил сделать династии Романовых щедрый подарок к коронации. Цена подарку – миллион. Ведь именно в эту сумму оценивается обговоренный ежедневный взнос за «Орлова», любезно одолженного мною российской монархии. Итак, можете владеть камнем еще один день, и совершенно бесплатно. В конце концов, омрачать вам такой торжественный день с моей стороны было бы по меньшей степени неучтиво.

Мы совершим нашу маленькую трансакцию завтра. Пусть гувернантка будет в соборе в семь часов вечера. Я понимаю ваше нежелание доверять этой женщине такое сокровище и не возражаю против одного сопровождающего. Однако это должен быть человек, которого я знаю, а именно – мсье Собачьи Бакенбарды.

Искренне ваш, доктор Линд.

Сердце у меня заколотилось часто‑часто.

–Так вот почему вы мне все это рассказываете?– Да.– Фандорин испытующе посмотрел мне в глаза.– Я хочу просить вас, Афанасий Степанович, принять участие в этом опасном деле. Вы не полицейский агент и не военный, вы не обязаны рисковать жизнью ради г‑государственных интересов, однако обстоятельства складываются так, что без вашей помощи...– Я согласен,– перебил его я. В этот миг мне совсем не было страшно. Я думал только об одном: мы с Эмилией будем вместе. Кажется, именно тогда я впервые мысленно назвал мадемуазель по имени. После недолгой паузы Эраст Петрович поднялся.

–Тогда отдыхайте, у вас усталый вид. В десять часов будьте в г‑гостиной. Я проведу с вами и Эмилией инструктаж.

* * *

Позднее солнце нагрело бархатные шторы, и от этого в затененной гостиной явственно запахло пылью. С бархатом вечно трудности – такой уж это материал: если провисит годами без регулярной стирки, как, например, здесь, в Эрмитаже, то въевшуюся намертво пыль до конца уже не вычистишь.Я мысленно пометил себе сегодня же распорядиться о замене занавесей. Если, конечно, вернусь с операции живым.

А благополучный исход затеваемого мероприятия представлялся мне весьма сомнительным. На последнем

–надо полагать, уже самом последнем совещании – присутствовали лишь те, кто непосредственно участвовал в операции: мы с мадемуазель, господин Фандорин и два полковника, Карнович и Ласовский, державшиеся тише воды, ниже травы и внимавшие Эрасту Петровичу с подчеркнутым почтением, уж не знаю, подлинным или фальшивым.

На широком столе была разложена схема местности меж Новодевичьим монастырем и Новодевичьей набережной, причем исполненная честь по чести, не так, как давеча, на клеенке. Заштрихованными кружками были отмечены тайные пикеты, окружавшие пустырь со всех сторон: старший агент (Фандорин назвал его фамилию – Кузякин) в дупле старого дуба на углу Вселенского сквера; шестеро «служителей» в бараке Детской клиники, что выходила окнами на пруд; одиннадцать «монахов» на стене монастыря; семеро «лодочников» и «бакенщиков» на реке; один под видом торговки на выезде с Погодинской улицы; трое «нищих» у ворот монастыря; двое «рыбаков» на пруду – эти ближе всего, итого в первом кольце оцепления расположился тридцать один агент.

–Порядок обмена должен быть такой,– объяснил Фандорин, показав пикеты.– Вас двоих подвозят к часовне, вводят внутрь. Вы т‑требуете снять повязки. Там наверняка имеется свой ювелир. Вы отдадите ему «Орлова» на экспертизу, после чего отнимете обратно. Тогда госпожа Деклик спустится в склеп и заберет мальчика. Когда ребенка к вам выведут, вы передаете камень. На этом ваша, Зюкин, миссия закончена.

Я не поверил собственным ушам. Авантюрный склад господина Фандорина был мне уже достаточно известен, но даже от него я не предполагал подобной безответственности. Самое же поразительное было то, что начальник дворцовой полиции и обер‑полицмейстер выслушали этот безумный план с самым серьезным видом и ни словом не возразили!

–Какая чушь!– с несвойственной мне (но вполне оправданной обстоятельствами) резкостью воскликнул я.– Я буду один, без оружия, мадемуазель тоже не в счет. Да они просто отберут у меня бриллиант, убедившись, что он настоящий. А возвращать Михаила Георгиевича и не подумают! Просто уйдут каким‑нибудь подземным ходом, а нас всех троих зарежут. Отличная выйдет операция! Не лучше ли, дождавшись, пока нас с госпожой Деклик заведут внутрь, взять усыпальницу штурмом?

–Не лучше,– кратко ответил Фандорин. А Карнович пояснил:

–Уж при штурме‑то его высочество наверняка будет убит. А заодно и вы двое.

Я замолчал, взглянул на Эмилию. Надо признать, она держалась гораздо спокойнее меня и, что было особенно больно видеть, взирала на Фандорина с полным доверием.

–Эхаст Петхович,– тихо произнесла она,– доктох ;Линд очень хитхый. Вдхуг меня и мсье Зьюкин сегодня повезут в дхугое место, совсем новое? Если так, то ваша Ambuscade (Засада (фр )) будет пустой.

–Впустую,– по старой привычке поправил я и обернулся к многоумному Фандорину, ибо вопрос был, как говорится, в самую точку.

–Вот это не исключено,– признал он.– Но на сей счет мною предусмотрены некоторые м‑меры. И ваши, Зюкин, опасения, что камень отберут, а мальчика не отдадут, тоже вполне резонны. Здесь всё будет зависеть от вас самого, и теперь я перехожу к г‑главному.

С этими словами он подошел к деревянному ларцу, стоявшему на столике близ окна, и двумя руками достал оттуда гладкий и сияющий золотой шар размером с маленькую крымскую дыню.

–Вот ваша гарантия,– сказал Эраст Петрович, кладя шар передо мной.

–Что это?– спросил я и наклонился. В зеркальной поверхности шара отразилось, мое потешно растянутое лицо.

–Бомба, Афанасий Степанович. Страшной разрушительной силы. Внутри там есть такая маленькая к‑кнопочка. Если ее надавить, высвобождается взрыватель, а после этого д‑достаточно любого сотрясения – к примеру, просто уронить шар на каменный пол – и произойдет взрыв, после которого не останется ни вас, ни Линда с его людьми, ни самой часовни. «Орлов», впрочем, уцелеет, потому что он вечен, и п‑позднее мы непременно найдем его среди обломков... Вот это выл должны будете объяснить доктору. Скажите, что при малейшем п‑признаке нечестной игры вы бросите шар на пол. Это единственный аргумент, который на Линда подействует. Так сказать, наш маленький сюрприз.

–Но бомба ненастоящая?– догадался я.

–Уверяю вас – самая что ни на есть н‑настоящая. Заряд состоит из гремучей смеси, изобретенной химиками Императорской минно‑артиллерийской лаборатории. Комиссия Главного артиллерийского управления не одобрила смесь из‑за ее чрезмерной взрывоопаснос‑ти. Если вас станут обыскивать при посадке в к‑карету, вы скажете, что шар – это футляр для «Орлова», и открывать его ни в коем случае не позволите. Заявите, что иначе поездка отменяется. Впрочем, если за вами приедет тот же самый безмолвный кучер, дискуссия маловероятна.

Эраст Петрович взял в руки шар, поддел ногтем едва заметную крышечку.

–;Орлов; и в самом деле хранится внутри, в верхнем отделении сферы. Вынимая камень, чтобы передать его д‑для проверки, вы нажмёте вот сюда и тем самым задействуете механизм. В карете этого ни в коем случае не делайте – иначе от тряски может произойти взрыв. А уже нажав кнопку, вы сообщите Линду или его людям о том, что это за игрушка.

Я заглянул внутрь шара. В круглой выемке, поблескивая голубоватым, неярким светом, лежала бесценная реликвия дома Романовых. Вблизи чудесный камень показался мне похожим на резную хрустальную ручку вроде тех, которыми украшен комод в гардеробной великой княгини. Честно говоря, гораздо большее впечатление на меня произвела красная металлическая кнопочка, почти незаметная на фоне алого бархата.

Вытерев пот со лба, я посмотрел на Эмилию. При неудачном обороте дела, или же если я совершу оплошность, мы погибнем вместе, и куски наших тел перемешаются. Она спокойно кивнула мне, словно говоря: ничего, я в вас верю и всё непременно закончится благополучно.

–Но что дальше?– спросил я.– Взрываться Линд не захочет, это ясно, и правил игры не нарушит. Он вернет нам Михаила Георгиевича, а сам уйдет каким‑нибудь хитрым лазом. И «Орлов» будет навсегда утрачен.

–Этого не должно произойти ни в коем случае!– впервые вступил в разговор Карнович.– Помните, господин Фандорин, за «Орлова» вы поручились головой.

Словно не слыша полковника, Фандорин улыбнулся мне:

–На этот случай, Зюкин, у меня предусмотрен для доктора еще один сюрприз.

Однако улыбка, и в самом деле совершенно неуместная в данной ситуации, сразу же исчезла, сменившись выражением смущенным и, пожалуй, даже сконфуженным.

–Эмилия, Афанасий Степанович... Риск, которому вы подвергаетесь, б‑безусловно велик. Линд – человек парадоксального ума, его поступки и реакции часто непредсказуемы. План планом, но может произойти всё что угодно. А ведь вы, Эмилия, дама и к тому же даже не являетесь российской подданной...

–Пусть хиск, это ничего. Нужно спасать маленький пхинц,– с величавым достоинством сказала мадемуазель.– Но мы, я и мсье Зьюкин, будем больше спокойны, если знать, какой еще surprise вы пхидумали.

Фандорин осторожно закрыл золотую крышку, и голубоватое сияние, мерцавшее над столом, погасло.

–Лучше вам этого не знать. Это должно быть неожиданности и для вас д‑двоих. Иначе дело может сорваться.

* * *

Странное дело – оказавшись вдвоем в темной, наглухо закрытой от внешнего мира карете, мы долгое время не произносили ни слова. Я прислушивался к ровному дыханию мадемуазель и со временем, когда глаза свыклись с мраком, стал различать ее смутный силуэт. Мне хотелось услышать ее голос, сказать ей что‑нибудь ободряющее, но, как обычно, я все не мог подыскать уместных слов. На коленях лежал металлический шар, и, хоть взрыватель еще был не включен, я держал адскую машину обеими руками.

Напрасно я опасался, что у меня возникнут трения с посланцем доктора Линда из‑за увесистого узелка странной круглой формы. Первый этап операции прошел гладко – как говорят в народе, без сучка, без занозинки.

Мы с мадемуазель не простояли в храме и пяти минут, как некий мальчишка, по виду из обычных попрошаек, что вечно толкутся на паперти, протянул мне записку – еще и пришлось дать паршивцу пятиалтынный из собственных денег. Прижавшись друг к другу плечами, мы развернули листок (я опять ощутил легкий аромат «Графа Эссекса») и прочли одну коротенькую строчку: «Leglise de Ilya Prorok» (Церковь Ильи Пророка (фр.)). Я не знал, где это, но мадемуазель, успевшая в доскональности изучить все окрестные улицы и переулки, уверенно повела меня за собой.

Через несколько минут мы были уже возле небольшой церковки, а у соседнего дома ожидала черная карета с занавешенными окнами, весьма похожая на ту, что я видел неделю назад, хоть и не поручусь, что та самая. С козел спрыгнул высокий человек в низко надвинутой шляпе, так что виднелась только густая черная борода. Ни слова не говоря, открыл дверцу и протолкнул мадемуазель внутрь.

Показывая узелок, я суровым голосом произнес заранее приготовленную фразу:

–Это предмет обмена. Трогать нельзя.

Не знаю, понял ли он меня, но к узелку не притронулся. Присел на корточки и очень быстро провел ладонями по всему моему телу, не постыдившись коснуться самых укромных мест.

–Позвольте, сударь...– не выдержал я, но обыск уже закончился.

Бородатый молча толкнул меня в спину, я поднялся в экипаж, и дверца захлопнулась. Раздался скрежет засова. Карета качнулась, и мы поехали.

Прошло, наверное, не менее получаса, прежде чем между нами завязался разговор. И начала его мадемуазель, потому что я так и не придумал, с чего начать.

–Стханно,– сказала она, когда на повороте карему качнуло и мы дотронулись друг до друга плечами.– Стханно, что сегодня он меня не обласкал.

–Что?– удивился я.

–Как это – perquisitionner?

–А, обыскал.

–Да, спасибо. Стханно, что не обыскал. Обычно обыскал. Если знать, можно было спхятать в панталон маленький пистолет.

Я позволил себе наклониться к ее уху и шепнуть:

–У нас есть оружие получше.– И похлопал рукой по бомбе.

–Остохожно!– ойкнула мадемуазель.– Я боюсь! Все‑таки женщина есть женщина, даже такая смелая.

–Ничего,– успокоил ее я.– Пока взрыватель не включен, бояться нечего.

–Я все думаю про второй сюрприз мсье Фандорина,

–вдруг заговорила мадемуазель по‑французски, и ее голос дрогнул.– Не состоит ли он в том, что бомба взорвется в любом случае, разнеся на куски и нас, и доктора Линда, и его высочество, а камень потом, как и сказал мсье Фандорин, подберут среди обломков? Для царя главное – сохранить «Орлов» и избежать огласки. Для мсье Фандорина – отомстить доктору Линду. Что вы думаете, Атанас?

По правде сказать, ее подозрения показались мне очень даже правдоподобными, но, немного подумав, я нашелся, что возразить:

–В этом случае нам дали бы не настоящий камень, а подделку. Тогда можно ничего среди обломков не искать.

–А с чего вы взяли, что в шаре подлинный «Орлов»?

–нервно спросила она.– Ведь мы‑то с вами не ювелиры. Вы нажмёте кнопку, и тут же грянет взрыв! Вот и выйдет обещанный сюрприз, про который нам с вами ни в коем случае нельзя было узнать.

У меня внутри всё похолодело – слишком уж верным выглядело это предположение.

–Значит, такова наша судьба,– сказал я, перекрестившись.– Если вы угадали правильно, то это решение принято высшей властью, и я исполню всё в точности. Но вам не нужно входить в часовню. Когда нас привезут, я скажу кучеру, что в вашем присутствии нет надобности – я заберу Михаила Георгиевича сам.

Мадемуазель крепко сжала мне руку.

–Благодарю вас, Атанас. Вы вернули мне веру в человеческое благородство. Нет‑нет, я пойду с вами. Мне стыдно, что я могла заподозрить Эраста в вероломстве. Для него камень, даже такой особенный, не может быть дороже жизни ребенка. И наших жизней тоже,– тихо закончила она.

Вторая половина ее короткой, прочувствованной речи несколько испортила приятное впечатление от первой, и всё же я был растроган. Хотел ответить на пожатие ее пальцев, но это, пожалуй, выглядело бы чрезмерной вольностью. Так мы и ехали дальше, и ее рука касалась моей.

У меня, в отличие от мадемуазель, не было уверенности в благородстве господина Фандорина. Представлялось весьма вероятным, что в самом, скором времени земное существование Афанасия Зюкина закончится, причем не тихим и незаметным образом, как следовало бы по всей логике моей жизни, а с неприличным шумом и грохотом. Компания Эмилии делала эту мысль менее отвратительной, в чем, безусловно, проявлялось качество, которое я не терплю в других и всегда старался подавлять в себе – малодушное себялюбие.