Стр. <<<  <<  6 7 8 >>  >>>   | Скачать

Инь и ян - cтраница №7


ЯН: Стоять!!! У меня здесь столбнячный раствор! Одно движение, и она обречена!

ФАНДОРИН (остановившись):  Маса, угоку на!

Маса замирает.

ЯН: Вот и решение — парадоксальное, но эффектное.

Инга теряет сознание, так что Яну приходится удерживать её на весу.

ЯН: Даже слишком эффектное… Однако, как тяжелы бывают романтические барышни…

ФАНДОРИН: Чего вы хотите?

ЯН: Оба — пять шагов назад. А то знаю я вас, прыгунов японских. Это, как вы говорите, раз.

Фандорин и Маса отступают назад.

ЯН: Револьвер сюда. Это два.

Фандорин кладёт на пол и толкает револьвер.

Ян выпускает Ингу, она оседает на пол. Он подхватывает револьвер, взводит курок, наводит попеременно то на Фандорина, то на Масу. Шприц прячет в карман.

ЯН: Ай, да Николайер! Мой славный Николайер! Теперь три. Пусть ваш Санчо Панса тем же манером переправит мне веер.

ФАНДОРИН: Маса, сэнсу‑о карэ‑ни.

Маса суёт руки в карманы и стоит, набычившись.

ЯН: Послушайте, советник, я не могу ждать, пока полиция приедет. Если он сию секунду не отдаст веер, я уложу вас обоих. Здесь как раз два патрона. Знаете, семь бед — один ответ.

ФАНДОРИН (резко):  Има сугу да!

МАСА: Тикусё!

Вынимает коробку с веером, кладёт на пол, толкает по направлению к Яну. Тот осторожно нагибается, ни на секунду не отводя взгляд от противников. Подбирает коробку левой рукой, взвешивает на ладони, удовлетворенно кивает.

ЯН: А теперь оба вон в тот угол. (Показывает на противоположный от выхода угол.)

Фандорин и Маса повинуются.

Ян пятится к двери, держа их на мушке.

ЯН (у выхода, с шутовским поклоном):  П‑премного б‑благодарен. За возвращённую собственность.

Исчезает. Маса хочет броситься за ним.

ФАНДОРИН: Ии кара. Икаситэ иин да.

Маса останавливается.

Фандорин бросается к Инге, садится на пол, кладёт её голову себе на колени, машет перед её лицом рукой. Маса тоже подходит, садится на корточки, сострадательно цокает языком.

ИНГА (слабым голосом):  Ян… Ян! (Плачет.)  Господи, что же это… Эраст Петрович! Я думала, он меня любит…

ФАНДОРИН: Деньги он любит больше.

ИНГА: Ведь он монстр, самый настоящий! Как Ванька‑Каин! Или Синяя Борода! (Приподнима ется.)  Где он?!

ФАНДОРИН: Убежал.

ИНГА: Но его нельзя отпускать! Он убийца, чудовище!

ФАНДОРИН: Далеко не убежит. До станции одна дорога, по ней уже должна ехать полиция. Я велел в записке задерживать всякого, кто попытается покинуть усадьбу. Ну, а если предприимчивому Яну удастся уйти от исправника, его станет искать полиция всей Российской империи…

ИНГА: Он умный, хитрый! Он сбежит за границу!

ФАНДОРИН: Возможно. Знаете, Инга Станиславовна, как в средневековой Японии карали злодеев? За обычное преступление сажали в тюрьму. За тяжкое к‑казнили. А за особенно ужасное подвергали изгнанию. И хуже этой кары для японца не было ничего.

ИНГА: Ян не японец! Что ему родина, особенно если… (Порывисто озирается.)  Веер! Где веер?

ФАНДОРИН: Пришлось отдать.

ИНГА: Что вы наделали! Да с веером он покорит весь мир! Волшебный веер в таких руках!

ФАНДОРИН (мягко):  Инга Станиславовна, ну ведь в девятнадцатом веке живем… Какое волшебство? Право, стыдно. Вы же современная д‑де‑вушка…

ИНГА: Вы ничего не понимаете! Можете говорить что угодно, но когда я ударила бедного дядю Казика веером, моя рука ощутила нечто… нечто… Я не могу передать это словами! Боже, веер у него! Это ужасно! Ужасно!

ФАНДОРИН: Успокойтесь! Маса, открой окно! Мадо‑о акэро!

Машет рукой перед лицом полуобморочной Инги. Маса останавливает его руку. Достаёт из кармана веер, разворачивает и, как ни в чем не бывало, начинает им махать.

ФАНДОРИН и ИНГА: Маса!

ФАНДОРИН: Ты же на моих глазах… Карэ‑ни яттан дзя най?

ИНГА: Волшебство! Чудо!

МАСА (печально):  Дзисё га дззаннэн дэс. Хад‑зимэ‑кара какинаосанакутя…

ИНГА: Что он сказал?

ФАНДОРИН (со вздохом):  Сетует, что придётся заново слова из словаря выписывать. Этот фокусник умудрился засунуть в коробку вместо веера свой свиток… Ну что ж, изучение родного языка пойдет Яну Казимировичу на пользу. Узнает много полезных слов. И на «А» — «альтруизм».

МАСА (тоном ученика, отвечающего урок):  Ри‑тасюги.

ФАНДОРИН: И на «Б» — «благородство».

МАСА: Кэдакаса.

ФАНДОРИН: И на «В» — «верность».

МАСА: Тюдзицуса.

ФАНДОРИН: И на «Г» — «гармония».

МАСА: Тёва.

ФАНДОРИН: И на «Д». (Масе.)  Дзинкаку.

МАСА: «Досутоинство»…

Музыка.

КОНЕЦ.

ЧЕРНАЯ ВЕРСИЯ Действующие лица

Эраст Петрович Фандорин, чиновник особых поручений при московском генерал‑губернаторе.

Маса, камердинер Фандорина.

Ян Казимирович Борецкий, недоучившийся студент.

Инга Станиславовна Борецкая, его кузина.

Казимир Иосифович Борецкий, отец Яна.

Станислав Иосифович Борецкий, отец Инги.

Лидия Анатольевна Борецкая, жена Станислава Иосифовича, мать Инги.

Роберт Андреевич Диксон, домашний врач.

Степан Степанович Слюньков, нотариус.

Фаддей Поликарпович, камердинер покойного хозяина усадьбы.

Аркаша, лакей.

Глаша, горничная.

Черный кролик

Действие происходит в 1882 году в подмосковной усадьбе покойного Сигизмунда Борецкого.

Первое действие 1. Влюбленные

Сцена разделена перегородкой, причём часть, что находится слева (она вдвое шире правой), закрыта занавесом, а правая часть открыта. Вдали погромыхивает приближающаяся гроза.

Справа из‑за кулис выходит Инга, прижимая к груди чёрного кролика. За ней следом выходит Ян. Он в клеёнчатом фартуке поверх студенческой тужурки.

ЯН: Инга, отдай животное!

ИНГА: Как бы не так. Ты будешь мучить бедняжку. (Целует кролика.)

ЯН: Такое у меня ремесло — мучить животных, чтоб избавить от мук человечество. Знаешь, сколько людей ежегодно умирает от столбняка?

ИНГА: Знаю, ты уже говорил. И я нисколько не сомневаюсь, что ты победишь эту свою столбнячную бациллу… Как её…

ЯН: Бацилла Николайера.

ИНГА: Победишь своего Николайера, спасёшь человечество от столбняка, и тебе поставят памятник. Но в чём виноват этот пушистый, этот ушастый? (Снова целует кролика.)  И чего стоит спасение человечества, если для этого пришлось замучить маленького кролика?

ЯН: Это из Достоевского? Не по моей части. Я рационалист, а не моралист. Пожертвовать несколькими кроликами ради того, чтобы спасти тысячи людей — это рационально. Смотри. (Достаёт из кармана футляр, из него изрядного размера шприц.)  Вот она, столбнячная бацилла. Эта коварная убийца проникает в кровь через пустяковую ранку и вызывает страшную, мучительную смерть. Я уверен, что антитоксин можно добыть из сыворотки крови иммунизированного кролика! Может быть, именно этот экземпляр даст мне ключ!

Хочет забрать кролика, Инга не выпускает, и они застывают в этом полуобъятьи.

ИНГА: …Ян, ты одержимый. Даже сюда привёз клетку с кроликами. Это в дом покойника!

ЯН: Здесь замечательное электрическое освещение, можно работать ночью. А дядя Сигизмунд тоже был в некотором роде учёный. Он не обидится.

ИНГА: Я знаю, он вызывал тебя незадолго до смерти. О чём вы говорили?

ЯН: Расспрашивал о моих экспериментах.

ИНГА: Как это замечательно! Наверное, решил оставить тебе денег на исследования!

ЯН: Если и так, что проку? Мне до совершеннолетия ещё семь месяцев. Опекуном станет папаша, он все денежки в два счёта спустит, ты его знаешь. И дядя Сигизмунд это тоже знал. Нет уж, любимая племянница у него была ты, тебе всё и достанется.

ИНГА: Мне не нужно богатства. Я просила дядю не унижать моей любви к нему, завещать какую‑нибудь безделицу на добрую память — и только.

ЯН: Душещипательные мерихлюндии. Чёрт, мне бы хоть тысячу рублей! Я бы снял настоящую лабораторию, купил швейцарское оборудование… Пойми ты, я в двух шагах от великого открытия! Если мне удастся… Ух, если мне удастся одолеть бациллу Николайера! Недоучившийся студент открыл противостолбнячный антитоксин! Представляешь?

ИНГА: Я верю в тебя, ты гений! Но ты как малый ребенок, ты без меня пропадёшь. Мы обязательно поженимся. Пускай мои родители против, пускай церковь не позволяет венчать двоюродных — всё равно, мы непременно будем вместе.

ЯН (рассеянно):  Да, ерунда. Мы уедем в Америку. Что нам церковь?

ИНГА: Нет, я хочу, чтобы всё было по‑настоящему. Держи свой «экземпляр» и пойдём. Все уже в гостиной, сейчас будут читать завещание. Идём же! Не то опоздаем!

ЯН: Да пропади они пропадом со своим завещанием!

ИНГА: Глупый, ты ничего не понимаешь в практических делах. Твой антитоксин то ли добудется, то ли нет. А вот если дядюшка оставил состояние тебе, мы сможем обвенчаться и без бациллы. Папа сразу подобреет. Напишет архиепископу, и тот даст разрешение на брак.

ЯН: Иди, коли тебе интересно. А мне противно зависеть от капризов богатого сумасброда. Да и на папашу моего драгоценного лишний раз любоваться неохота. (Кролику.)  Пойдём‑ка, лучше, брат, поработаем.

ИНГА: Милый, ну пожалуйста… (Гладит его по щеке. Ян поправляет очки.)  Идём! От этого зависит наше будущее.

Тянет его за собой. Ян неохотно идёт, прижимая к груди кролика.

2. Онемели

Занавес открывается слева и закрывается справа. Видно гостиную. За окнами темно, время от времени полыхают зарницы. Вошедшие Ян и Инга застают немую сцену: все, кто находится в гостиной, застыли на месте.

Нотариус Степан Степанович Слюньков, лысый, с седым венчиком волос, стоит посередине комнаты, держит в руках листок — он единственный, кто не проявляет никаких эмоций. Прочие окоченели от изумления, всяк по своему. Казимир Иосифович Борецкий (отец Яна) удручён и потрясён. Станислав Иосифович и Лидия Анатольевна Борецкие (родители Инги) не верят своему счастью. Доктор Диксон развёл руками и вытаращил глаза. У дверей стоят слуги: Фаддей, Аркаша, Глаша. Фаддей неодобрительно наклонил голову. Аркаша разинул рот. Глаша испуганно прикрыла губки ладонью.

Ян и Инга тоже изумлены, переглядываются.

ЯН: Это что ещё за немая сцена?

Застывшие фигуры оживают.

КАЗИМИР ИОСИФОВИЧ: Убит! Раздавлен пятою судьбы! Как червь! Ян, сын мой, мы погибли!

ЛИДИЯ АНАТОЛЬЕВНА: Инга! Ангел мой! Это сон! Чудесный сон!

СТАНИСЛАВ ИОСИФОВИЧ (вытирая лоб платком):  Уф, даже в жар кинуло! С одной стороны, это, конечно, обидно — так обойтись с родным братом, то есть, собственно, с обоими братьями… Но, с другой стороны, это его право.

ДОКТОР ДИКСОН: Its unbelievable… Прошу вас, sir… сударь, прочтите ещё раз!

ЛИДИЯ АНАТОЛЬЕВНА и СТАНИСЛАВ ИОСИФОВИЧ: Да‑да, пожалуйста! Прочтите снова!

КАЗИМИР ИОСИФОВИЧ: Вот именно, снова! Проклятье! Когда я трезв, ничего не соображаю… Какой, к чёртову дедушке веер? Ян, где моя фляжечка? Отдай!

ЯН: Когда уедем, не раньше. Кто клятву давал? Я только на этом условии с вами и поехал…

КАЗИМИР ИОСИФОВИЧ: Изверг, отцеубийца! Один глоточек коньячку! Ведь гибель последней надежды!

СТАНИСЛАВ ИОСИФОВИЧ: Помолчи, Казимир! Читайте!

СЛЮНЬКОВ (читает):  «Сего тридцатого августа 1882 года, находясь в здравом уме и трезвой памяти, я, Сигизмунд Иосифович Борецкий, в присутствии нотариуса Степана Степановича Слюнькова…» (кланяется и вскрикивает, хватаясь за поясницу).  Проклятая поясница! «…Слюнькова объявляю мою последнюю волю касательно принадлежащего мне ..»

ЛИДИЯ АНАТОЛЬЕВНА: Ах нет! Не нужно всё. Только самый конец.

СТАНИСЛАВ ИОСИФОВИЧ: Да, последнее предложение.

СЛЮНЬКОВ: Извольте. Вот: «…Всё вышеперечисленное движимое и недвижимое имущество, равно как и вклады в „Русско‑Азиатском банке“ и банке „Кредит Лионнэз“, завещаю моей племяннице Инге Станиславовне Борецкой…»

ИНГА (пронзительно):  Я же его просила!

ЛИДИЯ АНАТОЛЬЕВНА: Господи! Да святится имя Твое!

СТАНИСЛАВ ИОСИФОВИЧ: Зачем девочке, почти ребенку, такое состояние? Душенька, ты и распорядиться им не сможешь.

ИНГА: Ничего, папенька мне уже 21 год, я совершеннолетняя. А что там дальше?

КАЗИМИР ИОСИФОВИЧ: Да‑да, самый‑то конец. Может, я недопонял? Ян, слушай!

СЛЮНЬКОВ (читает дальше):  «…моему племяннику Яну Казимировичу Борецкому завещаю свой бумажный веер, который передаю на ответственное хранение в нотариальную контору „Слюньков и Слюньков“. Далее только число и подпись.

ДИКСОН: Its incredible! Absolutely incredible! Я лечил этот человек три месяца! Хоть бы мелочь завещал! Out of common decency!

КАЗИМИР ИОСИФОВИЧ: Если б вы, доктор, его вылечили — тогда другое дело, а так за что вам? Он и мне‑то, брату любимому, согбенному под ударами судьбы, ни шиша не пожаловал… Над племянником, несчастным юношей, жестоко поглумился. Бумажный веер, каково? Ян, сынок, принеси фляжечку… Плохо мне…

ЯН: Да ну вас к чёрту, старый вы пьяница! Что я здесь время теряю! (Хочет уйти.)

ИНГА: Постой! Не уходи! Про веер это не просто так! Здесь какая‑то тайна!

ЯН: Не тайна, а насмешка! Будь прокляты толстосумы, издевающиеся над людьми!

КАЗИМИР ИОСИФОВИЧ: Но как же… Это несправедливо! Я нищ, кругом в долгах! А Стасик и без того богат!

СТАНИСЛАВ ИОСИФОВИЧ: Не богат, а состоятелен. Это наша Инга теперь миллионщица. (С чувством, обращаясь к висящему на стене порт рету).  Сигизмунд, я всю жизнь завидовал тебе. Твоей хватке, твоей неукротимой энергии. Прости меня! Да будет земля тебе пухом!

КАЗИМИР ИОСИФОВИЧ: Каким еще пухом! Я только давеча, на прошлой неделе, занял пять тысяч… Надеялся выплатить из наследства!

СТАНИСЛАВ ИОСИФОВИЧ: Что ж, мне жаль твоего кредитора. Глупый человек, нашёл, кому одалживать.

Казимир Иосифович внезапно разражается истерическим хохотом и никак не может остановиться.

КАЗИМИР ИОСИФОВИЧ: Ой… Ой, Стаська… Тут ты прав… Прав, как никогда!

СТАНИСЛАВ ИОСИФОВИЧ (брезгливо отвер нувшись):  Скажите, господин… э‑э… Слюньков, а когда моя дочь сможет вступить, так сказать, в права наследования? Она слишком юна и неопытна, чтобы самой разобраться в подобных вещах…

ДИКСОН (перебивает):  Господа, господа! А веер?

ИНГА: В самом деле! У дяди была великолепная коллекция восточных раритетов. Может быть, этот веер представляет какую‑нибудь невероятную ценность?

ЯН: Бумажный‑то?

КАЗИМИР ИОСИФОВИЧ: Да! Где наш веер?.. Бу… (всхлипывает)  бумажный…

СЛЮНЬКОВ: Я уполномочен сообщить вам, что указанный в завещании предмет действительно был передан мне завещателем и, согласно полученным инструкциям, доставлен сюда, в подмосковное имение усопшего. Однако…

КАЗИМИР ИОСИФОВИЧ: Какое ещё «однако»? Где наше наследство?

СЛЮНЬКОВ: Честно говоря, я пребываю в некотором затруднении… Видите ли, в инструкции сказано, что означенный предмет должен быть передан наследнику в присутствии одного человека, некоего Фандорина Эраста Петровича, который сделает необходимые разъяснения…

ЛИДИЯ АНАТОЛЬЕВНА: Фандорин? Не тот ли это молодой человек, о котором говорили в салоне у Одинцовой?

<<  1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 >>