Стр. <<<  <<  10 11 12 >>  >>>   | Скачать

Инь и ян - cтраница №11


ДИКСОН: Нет! Я не читал. В яме нет газет!

ФАНДОРИН: Г‑где?

ДИКСОН: Яма. Долговой яма. Я там сидел… Да‑да, с самого начала. (Он пытается взять себя в руки: распрямляется, делает несколько шагов назад, оказавшись перед самым окном. Откашливается.)  Понимаете, я не очень хороший врач. В Англия у меня была одна история… Мой пациент умер. И я уехал в Россию. Но здесь тоже… Во время operation случилось несчастье. Моя ошибка. Я виноват. Вдова подала суд. Был большой штраф. Я брал долг у рос‑тов‑щик. Не мог отдавать, и тогда сидел долговая яма… Жизнь кончена. Нет денег, no reputation, no future… И вдруг…

ФАНДОРИН: Что?

ДИКСОН: Говорят: «К вам пришли».

ФАНДОРИН: Кто? Кто пришёл?

В окне яркая вспышка молнии, гром. Диксон оборачивается и вскрикивает. В ярко освещенном прямоугольнике окна виден силуэт  — человек в остро конечном капюшоне. Ещё одна вспышка, снова грохот — это выстрел почти в упор. Диксон падает. Силуэт исчезает.

ФАНДОРИН: Стой!

Вскакивает с кресла, делает шаг. Наступив на сломанную ногу, со стоном падает.

Разряд грома, яркая молния. Свет гаснет.

Занавес.

Конец первого действия.

Второе действие 1. Все мокрые

Сначала слышен шум дождя и перекаты грома, потом открывается занавес.

В гостиной Фандорин и Фаддей. Первый сидит в каталке, второй поправляет простыню, которой накрыт лежащий у окна труп.

Входит нотариус. Он в халате и шлёпанцах.

СЛЮНЬКОВ: В чём дело? Зачем ваш японец меня поднял с постели? Я спал!

ФАНДОРИН: Разве вы не слышали выстрел?

СЛЮНЬКОВ: Я слышал раскаты грома. А что, кто‑то стрелял?

Входит Инга. Она в пеньюаре. Волосы замотаны полотенцем.

ИНГА: Господи, что ещё стряслось?

ФАНДОРИН: Чрезвычайное событие. У вас… м‑мокрые волосы?

ИНГА: Да, помыла перед сном.

Входит Ян в блестящей от воды крылатке.

ЯН: Какого чёрта! Ваш японец оторвал меня от важного эксперимента! Хоть ночью‑то можно спокойно поработать!

ФАНДОРИН: Под дождём?

ЯН: Почему под дождём? А, вы про плащ. Я устроил лабораторию во флигеле. Это там, через двор.

Входят супруги Борецкие. За ними Маса, встаёт у дверей, сложив руки на груди.

ЛИДИЯ АНАТОЛЬЕВНА: Это совершенно невыносимо! Когда закончится этот кошмар? Инга, что это такое? Немедленно иди в свою комнату и не возвращайся, пока не приведёшь себя в надлежащий вид!

ФАНДОРИН: У вас обоих мокрые туфли. Могу я узнать, почему?

Супруги переглядываются, молчат.

СТАНИСЛАВ ИОСИФОВИЧ (отведя Фандорина в сторону, вполголоса):  Эраст Петрович, у Лидочки была истерика. Она выбежала в сад, под дождь. Я за ней, с зонтом. Насилу уговорил вернуться… Только начала успокаиваться, и тут ваш азиат. «Давай гостиная, быстро!» Ей‑богу, можно бы и поделикатней…

Ян и Инга тоже отходят в сторону.

ИНГА: Мама права… Слуга Эраста Петровича чуть не выволок меня из комнаты. Не смотри на меня. Я в таком виде.

ЯН (рассеянно):  В каком виде?

ИНГА (показывая на полотенце):  Ну вот это…

ЯН: Ах, ради Бога, что за ерунда! У меня вакцина разложилась! Три кролика исдохли. Осталась одна крольчиха, последняя!

ИНГА: Господи, ты хоть что‑нибудь замечаешь кроме своих кроликов?

ЯН (застыв, глядит поверх её плеча и показыва ет на лежащее тело):  Да… Например, вот это.

Инга оборачивается и вскрикивает.

Слюньков, стоящий ближе всех к телу, тоже оборачивается и шарахается в сторону.

Лидия Анатольевна ахает.

СТАНИСЛАВ ИОСИФОВИЧ: Зачем вы велели снова перенести сюда Казимира?

ФАНДОРИН: Это не Казимир Иосифович. Это мистер Д‑Диксон.

ЯН: Англичанин?!

Всеобщее замешательство.

ФАНДОРИН: Да. Кто‑то выстрелил в него вот из этого окна. Сломанная нога не позволила мне преследовать убийцу.

ЛИДИЯ АНАТОЛЬЕВНА: Боже, Станислав, увези меня отсюда! В усадьбе убийца!

ФАНДОРИН: Я бы выразился точнее.

ЛИДИЯ АНАТОЛЬЕВНА: Как?

ФАНДОРИН: Убийца в этой к‑комнате.

Полная тишина.

Присутствующие пугливо оглядываются, будто в комнате может прятаться кто‑то ещё. Потом смысл сказанного до них доходит, и они с ужасом смотрят друг на друга.

СТАНИСЛАВ ИОСИФОВИЧ: Позвольте, но кроме нас в доме есть и слуги!

Из‑за левой кулисы высовывается голова Аркаши  — оказывается, он подслушивает.

ФАНДОРИН: Разумеется. Это только в британских уголовных романах слуга не может быть убийцей, поскольку он не д‑джентльмен. Мы же, слава Богу, в России живём, у нас слуги тоже люди…. Прислугой занимается мой помощник.

ИНГА: Зачем …этому человеку понадобилось убивать доктора? Кому мог помешать мистер Диксон?

СТАНИСЛАВ ИОСИФОВИЧ: Что за глупый вопрос! Среди нас опасный безумец, маньяк! (Ко сится на Яна, который сосредоточенно возится со шприцем.)  Лидочка, ты права. Мы немедленно уезжаем.

СЛЮНЬКОВ (подойдя к Яну, вполголоса):  Ян Казимирович, прошу извинить, что в такую минуту… Но мне тоже хотелось бы поскорее отсюда уехать. Вы вступаете в права наследства. Не желаете ли воспользоваться услугами нашей фирмы?

ЯН: У меня ничего нет кроме этого чёртова веера, да и тот теперь ищи‑свищи!

СЛЮНЬКОВ: Фирма «Слюньков и Слюньков» ведёт самые запутанные дела, в том числе и по розыску утраченного наследства… Искать буду не по‑казённому (кивает в сторону Фандорина),  а со всем пылом души. Как лицо неравнодушное и рассчитывающее на справедливое вознаграждение. Вам только нужно подписать поручение, что я уполномочен вами на розыск. Я и бумажечку подготовил… (Достаёт из кармана халата листок. Обма кивает ручку в стоящую на столе чернильницу.)  Не угодно ли?

ЯН: Отстаньте. Не до вас!

СЛЮНЬКОВ: При розыске имущества берём комиссионные, но самые умеренные…

ЯН: Иммунитет, как создать иммунитет? (Слюньк ову.)  Что? А, веер… Ладно, давайте. Какая разница? (Подписывает поручение, едва в него заглянув.)  СЛЮНЬКОВ: Благодарю. Не пожалеете. А веер я вам всенепременно разыщу.

СТАНИСЛАВ ИОСИФОВИЧ: Инга, мы уезжаем.

ИНГА: Да как же я уеду? Это теперь мой дом! Это у меня в доме  случилось две смерти. Это у меня в доме  обокрали Яна, похитили веер ценою в миллион!

ФАНДОРИН: Миллион вору не достанется. Коллекционеров, готовых выложить за веер такие деньги, в мире по пальцам пересчитать, и каждый будет предупреждён полицией.

ЛИДИЯ АНАТОЛЬЕВНА: Я уверена, что веер украли не для продажи. Зачем его продавать, если он волшебный? Махнёшь восемь раз, пропоёшь «Наммё» (достаёт бумажку, читает):  «Нам‑мёхо‑рэнгекё», и будет у тебя не миллион, а все сокровища земли.

ФАНДОРИН: Про волшебство — разумеется, чушь, сказки. Это раз. Если же похититель верит в мистику, ему следует помнить, что веер выполняет лишь волю законного владельца. Это два. А ещё есть три — некое д‑дополнительное условие…

СЛЮНЬКОВ: Какое ещё «три»?

СТАНИСЛАВ ИОСИФОВИЧ: Что за условие? Вы про него прежде не говорили.

ФАНДОРИН: Я не сказал про Шлем Дао? Что‑то отвлекло… Это средневековый шлем особенной формы, предмет редкий, но всё же его можно увидеть в некоторых музеях и частных коллекциях. Считается, что шлем защищает от обоих начал — и от чрезмерного жара Ян, и от чрезмерного холода Инь. Любые волшебные м‑манипуляции, согласно китайским поверьям, полагается совершать, защитив голову Шлемом Дао. Я говорил об этом покойному Сигизмунду Иосифовичу во время нашей японской встречи.

ЯН: О чём мы говорим? Какой‑то бред!

ЛИДИЯ АНАТОЛЬЕВНА: Шлем, защищающий и от Зла, и от Добра! Как это тонко, как это по‑китайски!

ФАДДЕЙ: Прощения просим. Это часом не такой железный горшок с рогами, навроде как у жука?

ФАНДОРИН: Да. И с маленьким зеркалом вот здесь. (Показывает на лоб.)  А почему вы спрашиваете?

ФАДДЕЙ: Так есть такой. В ермитаже, в стеклянном коробе прибратый. Барин завсегда сам с его пыль протирали, слуг ни‑ни, не подпушали.

Возгласы удивления.

ФАНДОРИН: Эрмитаж? Что это?

ИНГА: Павильон. В саду. Там хранится дядина коллекция.

ФАНДОРИН: Значит, Шлем Дао у Борецкого уже был… Вот почему он не проявил интереса к моему рассказу. Хм, любопытно, что завещание разъединяет веер и шлем, отдавая их двум разным наследникам. Сдаётся мне, что Сигизмунд Иосифович не очень‑то хотел, чтобы веер явил свои чары…

ИНГА (берёт Яна за руку, вполголоса):  Завещание разъединяет, а мы объединим, правда?

ЯН: Дребедень. Белиберда. А ты всерьёз слушаешь… У меня беда, я в тупике. Неужели мне не одолеть проклятого Николайера? Возбуждённо.  Разве что попробовать капроновой кислотой? Да‑да, непременно капроновой!

Порывисто бежит к двери, Маса преграждает ему путь.

ФАНДОРИН: Ян Казимирович, господа! В связи с произошедшим здесь убийством я вынужден поместить всех и каждого под д‑домашний арест. Никто никуда не уйдёт и не уедет. Все должны находиться у себя в комнате вплоть до приезда полиции. За исправником уже послано.

ЯН: Лаборатория — это и есть моя комната.

Супруги Борецкие и Слюньков возмущённо шумят («По какому, собственно праву!» «Я не останусь в этом ужасном доме ни на одну минуту!» «Но у меня срочные дела в городе!»). Инга молча смотрит на Фандорина.

ФАНДОРИН (веско):  Никто — никуда — не уедет.

Занавес закрывается.

2. Возвращенная молодость

В Эрмитаже. Большая неосвещённая комната, в которой размещена коллекция покойного хозяина усадьбы: восточные изваяния, огромный позолоченный Будда, самурайские доспехи и прочее. Посередине комнаты, на столике, стеклянный куб, в котором на подставке рогатый шлем. Раскаты грома стали глуше, но по‑прежнему шумит дождь, а за большими окнами то и дело, с интервалом в несколько секунд, вспыхивают яркие зарницы — они‑то и позволяют разглядеть интерьер.

Скрип двери. Появляется фигура в длинном плаще с капюшоном — тот же силуэт, что зрители видели за окном гостиной. Неизвестный зажигает большой фонарь, шарит по комнате лучом, который выхватывает из темноты те или иные предметы, причём некоторые довольно зловещего вида. Наконец, луч утыкается в шлем и больше с него уже не сходит.

Неизвестный снимает стеклянный колпак, берёт шлем (должно быть видно руки, но не голову: для этого фонарь ставится на стол так, чтобы шлем был в луче), снимает капюшон, осторожно надевает на себя. Потом достаёт из кармана что‑то узкое, длинное. Разворачивает. Это веер.

Вспыхивает свет. Из‑за Будды выезжает Фандорин. С двух сторон выходят Маса и Фаддей.

ФАНДОРИН (выставив вперёд палец наподобие пистолета):  Ни с места! Обернётесь — стреляю!

Человек в шлеме стоит спиной к Фандорину и к залу. Веер он выронил, руки поднял.

ФАНДОРИН: Маса, дзю‑о тоттэ кои.

Маса подходит, обшаривает неизвестного. Достаёт и показывает Фандорину платок, потом какой‑то футляр, потом сложенный листок.

МАСА: Корэ дакэ дэс.

ФАНДОРИН: А теперь повернитесь.

Человек медленно оборачивается. Это Слюньков в рогатом шлеме. Он изумлённо смотрит на выставленный палец Фандорина.

ФАНДОРИН: Ба‑а, господин нотариус! Что смотрите? Да, оружия у меня нет. Ничего удивительного. Вот уж не думал, что поездка за город окажется опасной. Удивительно другое. Где ваш‑то п‑пистолет?

СЛЮНЬКОВ (дрожащим голосом и тоже заи каясь):  Какой п‑пистолет?

ФАНДОРИН: Тот, из которого вы стреляли в мистера Диксона.

СЛЮНЬКОВ: Я ни в кого не стрелял! Я вообще стрелять не умею!

ФАНДОРИН: Отпираться бессмысленно. Вы взяты с п‑поличным. Да и капюшон я узнал.

СЛЮНЬКОВ: Я взял этот п‑плащ в п‑прихожей! Во дворе такой ливень!

ФАНДОРИН: Может быть, веер вы тоже взяли в прихожей? Благодарю вас, Фаддей Поликарпович, вы превосходно сыграли свою роль. Бедный доверчивый г‑господин Слюньков. Про шлем я выдумал, чтоб поймать преступника на живца. Видели бы вы себя со стороны.

Маса подаёт Фандорину вещи, изъятые у нотариуса. Фандорин открывает футляр, в нём очки. Листок разворачивает, читает.

ФАНДОРИН: Очень интересно. «Я, Ян Казимирович Борецкий, доверяю поверенному Степану Степановичу Слюнькову вести дело о наследстве, причитающемся мне по смерти моего отца, а в вознаграждение передаю вышеуказанному С.С.Слюнькову веер, ранее принадлежавший моему дяде Сигизмунду Иосифовичу Борецкому и отныне становящийся законной собственностью С.С.Слюнькова. Подпись: Ян Борецкий». Тут и число есть. Сегодняшнее. Какой щедрый подарок. В награду за ведение дела о наследстве отдать нотариусу всё наследство ц‑целиком…

СЛЮНЬКОВ: Умоляю вас, не нужно иронии! Я вор, но не убийца. Клянусь вам! Да и вором стал только сегодня. Всю жизнь честно… тридцать лет поверенным… Бес попутал… Не погубите, господин Фандорин! Если откроется, это позор, суд, разорение! Только останется, что в петлю! У меня жена молодая! Я так её люблю! И дети, от прежнего брака. Четверо! Бесовское наваждение! Не устоял!

Простирает к Фандорину руки.

ФАНДОРИН: Зачем вы украли веер? Захотели богатства и славы?

СЛЮНЬКОВ: И молодости! Главное — молодости! Моей Сонечке ещё нет тридцати, я стар для неё. У меня радикулит, я еле хожу, а она красива, полна сил. Ну что вы так на меня смотрите? Я ведь тоже человек, а не параграф. Мне хочется счастья… Я всегда был практиком, в облаках не витал, но как трудно, как трудно жить в мире, где не бывает чудес! Твердишь себе год за годом: нет никаких чудес, есть только завещания, векселя, выкупные обязательства. И вдруг — веер. Ведь жизнь уходит. Вы молодой, вам не понять. Однажды очнёшься, а тебе пятьдесят. И думаешь: что — это всё? Дальше только сахарная болезнь, поездки на воды, старость и смерть? Когда вы рассказали про Инь и Ян, у меня будто лопнуло что‑то в голове… какая‑то струна оборвалась. Потом вдруг молния, кромешная тьма. Клянусь, руки сами схватили веер и сунули под сюртук. Я так испугался! А когда зажёгся свет, отдавать веер было уже поздно…

ФАНДОРИН: Ну да. Оставалось только под шумок подсунуть Яну Казимировичу фальшивую дарственную. Дарственная‑то вам зачем?

СЛЮНЬКОВ: Ну как же! Вы сами говорили — веер исполняет желания только законного владельца.

ФАНДОРИН: Думали бумажкой Будду обмануть? Сразу видно нотариуса. Маса, сэнсу‑о. (Маса поднимает веер, протягивает.)  Ну что ж, попробуйте, помашите. Слова молитвы помните?

СЛЮНЬКОВ: Всё время их твержу… Вы… вы в самом деле… позволите?

Фандорин жалостливо кивает. Они с Масой, переглянувшись, наблюдают.

Слюньков роняет веер на пол — так дрожат руки. Быстро поднимает, раскрывает.

СЛЮНЬКОВ: Голова кружится… В глазах темно… Господи Иисусе… (Испуганно.)  Нет‑нет, не «Иисусе»! (Разворачивает веер сначала белой сто роной наружу.)  Для мира хорошо — вот так. (Переворачивает).  Для себя хорошо — вот этак. Не смотрите на меня так, я не святой, а самый обычный человек… Мир большой, если ему станет немножко хуже, он и не заметит… Хочу стать молодым, здоровым, красивым. И ещё богатым. И чтоб Сонечка меня обожала! (Крестится. Поёт, качая в такт веером.)  «Нам‑мёхо рэнгэ‑кё. Нам‑мёхо рэнгэ‑кё. Нам‑мёхо рэнгэ‑кё. Нам‑мёхо рэнгэ‑кё.

<<  1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 >>