Стр. <<<  <<  9 10 11 >>  >>>   | Скачать

Инь и ян - cтраница №10


ФАНДОРИН: Ваши родители много лет были в ссоре? Из‑за чего?

ИНГА: Я точно не знаю. Когда я была маленькой, дядя Казик часто у нас бывал. Ужасно, что из‑за этого веера все как‑то о нём забыли. Конечно, в последние годы он сильно опустился, стал нехорош. Но если б вы знали его прежде! Как заливисто он смеялся! Какие чудесные приносил подарки! Один раз принёс сиамского котенка… (Всхлипывает.)  Как здесь душно…

ФАНДОРИН: Это из‑за грозы. Хотите, я открою окно?

Делает попытку двинуться с места.

ИНГА: Нет, что вы. Я сама. (Распахивает окно. Шум дождя слышнее. Отдалённый раскат грома.)  Как хорошо! Как свежо! …О чём я говорила? Ах да, дядя Казик. Я не знаю, из‑за чего они с папой поссорились. Снова стали видеться совсем недавно. Я дядю еле узнала. Облезлый, вечно пьяненький… Одной мне, наверное, только его и жалко… (Спохватывается.)  Это не оттого, что Ян жесток. Просто он гений, у гения не хватает времени на обычные человеческие чувства. Великая цель слепит ему глаза.

ФАНДОРИН: И какая же эта цель?

ИНГА: Победить столбнячную бациллу. Бациллу Николайера. Я теперь всё‑всё про неё знаю. Хотите, расскажу?

ФАНДОРИН: Расскажите.

Звучит музыка, левая часть занавеса закрывается, правая открывается. Доносится смех Глаши.

7. Русско‑японская война

Маса, Аркаша и Глаша.

ГЛАША (звонко смеясь и хлопая в ладоши):  Ой! А ещё! Ещё! Масаил Иванович, ну пожалуйста!

Маса показывает фокусы. Снимает канотье, из‑под шляпы вылетает облачко цветного дыма. Глаша восторженно визжит. Маса с невозмутимым видом показывает ей ладони, переворачивает их, снова показывает. В каждой руке по цветку.

ГЛАША: Лютики! Мерси!

Маса делает руками пассы и достаёт у Глаши из уха конфету. Церемонно поклонившись, вручает девушке.

ГЛАША: Шоколадная! Обожаю!

АРКАША (ревниво):  Я вам, Глафира Родионовна, могу таких цельную коробку преподнесть.

ГЛАША (хихикая):  Коробка у меня в ухе не поместится.

АРКАША (Масе):  А я вот в газете читал, будто японцы на деревьях проживают, навроде макак.

Маса вежливо кланяется.

АРКАША (показывает):  Деревья. Ветки. Прыг‑скок. (Смеётся.)

МАСА: Деревья, ветки — да. «Прыг‑скок» — нет.

АРКАША: Сваливаетесь, что ли? Так хвостом цепляться надо. У вас косорылых непременно должон хвост быть. (Смеётся.)

ГЛАША: Аркадий Фомич, зачем вы их дразните?

МАСА: Нани‑о иттеру ка на… Господин Аркася, давать вопрос.

АРКАША: Чево?

МАСА: Давать вопрос.

ГЛАША: Аркадий Фомич, вроде они вас спросить хотят.

АРКАША: Я по‑мартышьи понимать не обучен.

МАСА (вежливо поклонившись):  Господин Аркася, вы готовить дрозьки?

АРКАША: Чево?

ГЛАША: Это он спросил, вы ли дрожки готовили. (Масе.)  Которые? На которых ваш барин расшибся? (Показывает ногу в гипсе.)

МАСА: Да, барин. Дрозьки дрянь.

ГЛАША: Аркадий Фомич дрожки снаряжали. Они у нас по лошадям самые главные. Митяй‑то одно прозвание что кучер. Дурачок совсем. И запрячь толком не может.

АРКАША: Что вы врёте, Глафира Родионовна? Сам Митяй дрожки готовил, мне недосуг было! Если б я, то всенепременно бы ось проверил!

ГЛАША: Да как же… (Умолкает, напуганная вы ражением лица Аркаши.)

МАСА (кивнув):  Дрозьки готовить господин Аркася.

АРКАША: Я тебя, макаку, сейчас назад на ветку загоню.

Засучивая рукава, идёт на Масу.

ГЛАША: Аркадий Фомич, грех вам! Вы ихнего вдвое здоровее!

Аркаша с размаху бьёт кулаком, Маса легко уходит от удара. Происходит короткая драка, в которой маленький японец при помощи джиуджицу одерживает над верзилой‑лакеем полную викторию. Драка сопровождается Глашиными взвизгами  — вначале испуганными, потом восторженными. Посрамлённый Аркаша, вскочив, убегает. Под звуки японского императорского гимна занавес справа закрывается, слева открывается.

8. Семейная сцена

Фандорин и Лидия Анатольевна. В одном из открытых окон появилась тень  — её видно, когда вспыхивает очередная зарница. Зрители эту тень или не заметят вовсе, или через некоторое время перестанут обращать на неё внимание, поскольку она неподвижна.

ФАНДОРИН: Лидия Анатольевна, и всё же: как вы относились к покойному Казимиру Бобрецкому?

ЛИДИЯ АНАТОЛЬЕВНА: Какое это имеет значение? Несносный, полусумасшедший был человек. И сын весь в него. Вы не представляете, какую он только что устроил мне сцену! Ну да ладно. Казимир умер, пускай теперь Бог будет ему судьёй.

ФАНДОРИН: Умер ли?

ЛИДИЯ АНАТОЛЬЕВНА: Простите?

ФАНДОРИН: Я хочу сказать: умер или убит?

ЛИДИЯ АНАТОЛЬЕВНА: Да что вы такое говорите?!

ФАНДОРИН: Согласитесь, обстоятельства его кончины необычны. Скоропостижная смерть сразу после оглашения завещания всегда выглядит подозрительно. Особенно, если учитывать последующую кражу веера.

ЛИДИЯ АНАТОЛЬЕВНА: Да он умер у нас на глазах! Выпил коньяку, или что там у него было, сказал какую‑то очередную пошлость и упал! Его не зарезали, не застрелили!

ФАНДОРИН: Быть может, отравили?

ЛИДИЯ АНАТОЛЬЕВНА: Какая нелепость! Зачем? Кому нужно убивать жалкого, спившегося голодранца?

ФАНДОРИН: Г‑голодранца? А кучер, который так неудачно вёз меня со станции, рассказывал, что Казимир Борецкий прикатил первым классом и в вагоне его сопровождал цыганский хор.

ЛИДИЯ АНАТОЛЬЕВНА: Старый кутила! Он, кажется, говорил, что занял пять тысяч.

ФАНДОРИН: Да кто бы одолжил такому человеку целых пять тысяч без верных гарантий?

ЛИДИЯ АНАТОЛЬЕВНА (смешавшись):  Откуда же… откуда же мне знать!

ФАНДОРИН: Разумеется. Тогда позвольте о другом. Мне известно, что много лет назад между вашим мужем и Казимиром Борецким произошёл разрыв. Из‑за чего?

ЛИДИЯ АНАТОЛЬЕВНА: Я… Право, не помню… Это было так давно…

ФАНДОРИН: Правда ли, что ваш деверь в своё время был привлекательным мужчиной?

ЛИДИЯ АНАТОЛЬЕВНА: Не в моём вкусе… Слишком вульгарен.

ФАНДОРИН: Да? У него из кармана выпала записка. (Достаёт записку, читает.)  «Вот твои пять тысяч. Больше ты от меня ничего не получишь. Если не оставишь меня в покое, клянусь, я убью тебя!» Подписи нет. Почерк женский. Он вам не з‑знаком? (Показывает ей записку.)

Лидия Анатольевна вскрикивает, закрывает лицо руками.

ЛИДИЯ АНАТОЛЬЕВНА: Я дура! Дура! Я была не в себе! Нужно было просто отправить деньги, и всё!

ФАНДОРИН: Чем он вас шантажировал? Прежней связью?

ЛИДИЯ АНАТОЛЬЕВНА: Да! Станислав чудовищно ревнив. Он когда‑то отказал брату от дома, ему померещилось, будто Казимир за мной ухаживает. О, если бы он узнал, что дело не ограничилось одними ухаживаниями… С годами гордость развилась в нём до астрономических размеров. Во всяком пустяке он видит ущемление своей чести! И Казимир отлично этим воспользовался. Этот негодяй был по‑своему очень даже неглуп. И ещё эта злосчастная записка! Хотела припугнуть, а вместо этого дала ему в руки ужасную улику. (Падает на колени, кричит.)  Господин Фандорин, заклинаю вас! Не говорите Станиславу! Для него это будет страшным ударом. Он так презирал своего брата!

Вбегает Станислав Иосифович.

СТАНИСЛАВ ИОСИФОВИЧ: Лидия! Что такое? Почему ты кричишь? Почему стоишь на коленях? (Поражённый, пятится и машет рукой.)  Нет! Нет! Неужели… Это ты? Ты его..? Коньяком, да? Коньяком?

ЛИДИЯ АНАТОЛЬЕВНА (вскочив):  Как ты… как ты можешь? Эраст Петрович, я не…

ФАНДОРИН (остановив ее жестом, быстро):  Почему вы допускаете, что ваша жена могла отравить Казимира Борецкого?

СТАНИСЛАВ ИОСИФОВИЧ (не слушая Фанд орина):  Лида, я восхищаюсь тобой!

ЛИДИЯ АНАТОЛЬЕВНА: Так ты обо всём знал? Все эти годы?

СТАНИСЛАВ ИОСИФОВИЧ: Нет, я узнал недавно. Месяц назад обнаружил в твоём ридикюле записку, в которой он напоминал тебе о «прошлом безумии» и просил о встрече. Я был сражён! Я… столько вынес! Моя жена! С этим гнусным сатиром! С этим ничтожеством! Какого труда мне стоило не подать вида! Я знал, что расквитаюсь с вами обоими, но не мог придумать, как именно. Но теперь я всё, всё тебе прощу! Ты искупила свою вину!

ЛИДИЯ АНАТОЛЬЕВНА: Мерзавец! Я боялась, я давала ему деньги! Только бы уберечь тебя от удара! А ты в это время думал, как бы мне отомстить!

СТАНИСЛАВ ИОСИФОВИЧ: Как деньги? Какие деньги ты ему давала?

ЛИДИЯ АНАТОЛЬЕВНА: Негодяй! Ты и теперь хочешь меня погубить! Не слушайте его! Эраст Петрович, клянусь, я не убивала Казимира!

СТАНИСЛАВ ИОСИФОВИЧ: Ты давала ему мои деньги? Ах, впрочем, какое это теперь имеет значение! Милая, не отпирайся. Это произведёт плохое впечатление на присяжных. Я найму лучшего адвоката! Спасовича или самого Плевако! У нас теперь довольно для этого средств! Весь зал будет рыдать, тебе вынесут самый мягкий приговор! Или вовсе оправдают.

ЛИДИЯ АНАТОЛЬЕВНА: А ты со мной разведёшься на законном основании, как с неверной супругой? Оставишь меня без копейки, обдуришь Ингу и будешь проживать наследство один? Ах! Я всё поняла! Господин Фандорин! Я поняла! Этот человек чудовище! Казимир был в тысячу раз лучше тебя! По крайней мере он был живой, а ты мумия, засушенная мумия! И притом мумия подлая! Это он, он отравил Казимира, а не я! Месяц думал, как отомстить, и придумал! Брата убить, а вину свалить на меня! Одним ударом двух зайцев!

СТАНИСЛАВ ИОСИФОВИЧ: Ну уж… Ну уж это я не знаю, что такое! Эраст Петрович, вот уж воистину с больной головы на здоровую!

Занавес начинает закрываться и свет меркнуть ещё на предыдущей реплике Лидии Анатольевны. Завершается сцена под истерический хохот Борец‑кой, повторяющей «Мерзавец! Мерзавец! Мерзавец!»

9. От «А» до «Д»

Маса и Глаша сидят на скамейке.

ГЛАША: Масаил Иванович, а у вас в Японии девушки красивые?

МАСА: Абсорютно. (Придвигается ближе.)

ГЛАША (отодвигаясь, но совсем чуть‑чуть):  А больше чернявых или светленьких? Ну, блондинок или брюнеток?

МАСА: Брюнетки борьсе. (Снова придвигается. Наклоняется к Глашиным волосам, шумно втяги вает носом воздух.)  Бозественный аромат.

ГЛАША (смущаясь):  Как вы красиво говорите. Ещё красивше, чем Аркаша…

МАСА: Горова гореть. (Показывает на голову.)  Грудь бореть. (Кладёт руку на сердце.)

ГЛАША: Правда?

МАСА (заглядывает ей в лицо):  Граз горубой. (Целует.)  Губы горячий.

ГЛАША: Быстрый какой! (Слегка отталкива ет его рукой, но тут же гладит по стриженной ёжиком голове.)  Это у вас такие куафюры носят? Щекотная!

МАСА: Бобрик.

Наклонив голову, щекочет Глаше нос. Она хохочет. Воспользовавшись этим, Маса обнимает её.

Входит Фаддей. Глаша, ойкнув, вскакивает и убегает.

ФАДДЕЙ: Шалапутка.

МАСА (нисколько не смутившись, встаёт и степенно кланяется):  Фаддэй‑сан. Добрый вечер.

ФАДДЕЙ: И вам того же. (Садится на скамей ку. Некоторое время оба молчат.)  Охо‑хо.

МАСА (со вздохом):  Нэ.

ФАДДЕЙ: Вот и я говорю. Один брат помер, за ним второй. Я их обоих годков на двадцать постарее буду, а всё живу, не призывает Господь. У вас‑то в Азии как? Если господин помер?

МАСА (показывает, будто крест‑накрест взре зает себе живот):  Сэппуку. Харакири.

ФАДДЕЙ: Во‑во. Без ножа зарезали. Вся имущества ныне Инге Станиславовне отписана. Ладно. А я‑то как? Мне‑то куда? Оставят тут жительствовать или попросят со двора?

МАСА (качает головой):  Беда.

ФАДДЕЙ: То‑то что беда.

Молчат, вздыхая.

МАСА: Доктор Диксон давно?

ФАДДЕЙ: Что давно?

МАСА (показывая вокруг):  Дома давно?

ФАДДЕЙ: У нас, что ли? Месяца три. (Показы вает три пальца.)  Барин как стал болеть, пожелал доктора, и чтоб непременно англичанина, к нашим доверия не имел. Дал объявление в газету, ну этот и явился. Понимаете?

МАСА (кивает):  Да. Ангричанин, газета. (Не много подумав.)  Добрый доктор?

ФАДДЕЙ: Кто его знает. Чужая душа потёмки.

МАСА (недовольно тряхнув головой):  Доктор — дока? Доктор — дрянь?

ФАДДЕЙ: А, хороший ли он доктор? Да чего ж хорошего, если барин помер. С евоными английскими лекарствами совсем расхворался, да и помер.

Маса достаёт свой свиток, смотрит в него.

МАСА (резюмируя):  Доктор дусегуб. (Встаёт, кланяется.)  До свидания, Фаддэй‑сан. Говорить господин.

Поворачивается, входит в левую половину сцены, свет за ним медленно гаснет. Фаддей таращится японцу вслед.

10. Окно

Открывается левая часть сцены. У стола Фандорин и Диксон. Справа входит Маса, видит доктора, замирает в нерешительности, потом достаёт свой свиток, тушечницу, кисть и быстро пишет сверху вниз, постепенно разматывая свиток.

ДИКСОН (он то ли нетрезв, то ли не в себе, то ли и то, и другое):  …Я сделал autopsy. Its a real mystery! Пилил rib cage (Что не может объяснить по‑русски, показывает жестами.)  Не инфарктус! Пилил cranium. He инсультус! Причина смерти не обнаружена! Он просто упал и умер! Совершенно здоровый человек!

ФАНДОРИН: Я просил также исследовать содержимое фляги. На п‑предмет яда. Исследовали?

ДИКСОН (икнув):  Какой яд? Нет там никакой яд!

ФАНДОРИН: Вы провели анализ или нет?

ДИКСОН: Да‑да, провёл. Обыкновенный бренди. Не очень хороший, но крепкий.

ФАНДОРИН: Крепкий? Откуда вы знаете?

ДИКСОН: Попробовал. Когда увидел, что яда нет.

Маса отрывает часть свитка, с поклоном подаёт Фандорину, тот читает.

ФАНДОРИН: А, соо ка… (Кивает Масе, тот выходит.)  Значит, яда нет? Верните‑ка флягу. (Доктор не реагирует, он в прострации).  Что смотрите? Или вы её по случайности разбили?

ДИКСОН: Что? А, фляга… Нет, вот она. (Достаёт из кармана флягу. Она наполовину пуста.)  Но яда там нет. Хотите докажу? (Запрокинув голову, выпивает коньяк, переворачивает флягу, показывая, что она пуста.)  Вот. Как видите, я жив.

Фандорин приподнялся было, чтобы помешать доктору, но не дотянулся и, поморщившись от боли, сел обратно в каталку.

ФАНДОРИН: Остроумно избавились от улики. Б‑браво. Вылили содержимое, промыли, налили обыкновенного коньяку. Только это вам не поможет. Полицейский врач изучит содержимое желудка покойного, и если найдёт яд, вам не отвертеться.

ДИКСОН (он пьянеет на глазах):  Зачем мне вертеться? Я не буду вертеться. Желудок у покойника тоже здоровый, I am absolutely sure… (Вдруг всхлипывает .)  Oh my God! Oh my God! (Хватается за голову.)  ФАНДОРИН (подкатываясь ближе):  А ещё я велю произвести эксгумацию тела вашего покойного пациента. Мы п‑проверим, что вы прописывали больному, как его лечили, совпадает ли истинная причина смерти с той, которую вы указали в заключении.

ДИКСОН (пятясь):  Совпадает, не совпадает — теперь это всё равно. Как вы не понимаете? Человек просто упал и умер! Without any reason! Это… Это… Дважды два не четыре. Земля не круглая. Понимаете? О, вы ничего не понимаете! И я раньше не понимал. (Его начинает бить дрожь, клаца ют зубы.)  Мне страшно! Я ухожу с ума! (Броса ется к Фандорину.)  Я всё вам расскажу! Всю правду! Не надо эксгумация, я и так расскажу…

ФАНДОРИН: Рассказывайте. С самого начала. Итак (заглядывает в бумагу),  три месяца назад вы прочитали в газете объявление, что требуется доктор‑англичанин…

<<  1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 >>