Стр. <<<  <<  7 8 9 >>  >>>   | Скачать

Ф. м. том 2 - cтраница №8


Соня не ответила; дверь отворили, и она проскользнула к себе. Ей стало отчего‑то стыдно, и как будто она обробела…»

Какая еще мадам Ресслих! Кто бы это мог быть?

—Ой, это же Марфушин мобильный!— ахнула Валя.— Зачем он здесь? Непонятно.

—Да как раз очень понятно,— сначала медленно, а потом всё быстрее заговорил Ника.— Метод у Филиппа Борисовича был очень простой. Поскольку он жил, весь погруженный в мир Достоевского, то людей, которые встречались ему в реальной жизни, мысленно обозначал для себя именем того или иного персонажа. Лузгаев для него — Лужин. Марфа Захер — госпожа Ресслих. И вправду ведь похожа! Имя литературного героя Морозову было запомнить проще, а дальше… Ну‑ка, проверим.— Он вставил в компьютер компакт‑диск с сочинениями Достоевского, задал поиск.— Так и есть. На странице 31 Лужин упоминается впервые. На странице 188 впервые упоминается мадам Ресслих. Филипп Борисович придумывал новому знакомому литературного двойника и записывал данные на той странице, где имя этого персонажа встречается в первый раз. Очень просто.

Валентина, взявшая в руки книгу, увлеченно читала. Начала с первой по счету закладки, отлистнула назад.

Сказала:

—Прикольно пишет. Надо будет почитать.

—Потом почитаешь. У нас еще какой‑то «Херувимов» на странице 88, и там явно не номер телефона.

Фандорин хотел отобрать у помощницы роман, но та попросила:

—Сейчас, до абзаца только дочитаю… Ой , смотрите, шеф. А тут вот еще подчеркнуто. Тоже в письме раскольниковской мамаши. То есть было подчеркнуто, кто‑то ластиком стер. Вот: «господин Свидригайлов».

Взяв том, Ника посмотрел страницу на свет.

—Действительно. След остался. И на полях, кажется, что‑то было написано. Саша, посмотри‑ка.

Посмотрела и Саша.

—Нет, это что‑то старое. Наверное, папа когда‑нибудь раньше кого‑то Свидригайловым обозвал. Иначе он мне сказал бы и велел закладку приклеить.

Ну хорошо,— стал подводить предварительные итоги Фандорин.— Закладка на странице 31 обозначает коллекционера. Закладка на странице 188 обозначает литературного агента. Остается загадочный «Херувимов» на странице 88. Во всяком случае, радует, что это уравнение с единственным неизвестным. Похоже, осталось найти только одну часть, последнюю. Вряд ли задача окажется очень сложной. Как мы уже знаем, загадки Филиппа Борисовича всегда довольно просты, а уж в данном случае он не собирался нарочно морочить голову. Какая‑нибудь вполне очевидная ассоциация. Хм, «книгопродавец Херувимов» плюс «11/3». Что бы это значило? Будем думать, барышни. Саша поднялась.

—Николай Александрович, вы извините. От меня вам все равно никакой пользы. А мне к папе надо. Костюм отвезти, в котором его хоронить будут. Антонина Васильевна не приедет, ей нельзя Илюшу одного оставить. Вы не беспокойтесь, я справлюсь. Аркадий Сергеевич обещал помочь…

—Да‑да. Конечно, поезжай.

И стало Николасу стыдно. Увлекся разгадкой новых ребусов, забыл, что у девочки горе. Разве ей сейчас до Федора Михайловича. И потом, она права: в дедукции пользы от нее немного.

От Вали, впрочем, тоже, перевел он взгляд на секретаршу. Лучше всего, чтобы сейчас никто не мешал сосредоточиться. Анализировать и дедуктировать следует в одиночестве.

Попрощался с Сашей, Валентину отпустил домой, читать «Преступление и наказание». И остался наедине с загадкой — последней, на десерт.

Как истинный гурман, спешить не стал. Нужно было войти в правильное настроение, эмоционально релаксироваться.

Главное — чтобы не отвлекали никакие посторонние мысли и дела. Хуже нет, если сосредоточишься на интеллектуальной задаче, и вдруг вспомнишь, что обещал забрать ребенка из школы, или сходить в магазин, или еще что‑нибудь в этом роде.

Дела же у Фандорина имелись. Обычные, житейские, требующие не мозгов, а некоторого количества времени.

Алтын, у которой утром планерка, а в два урок музыки, очень просила купить продуктов, чтобы после занятия она успела быстренько приготовить ужин и снова уехать в редакцию. Вернется она сегодня поздно, Ника должен в половине седьмого забрать дочку из театрального кружка и проследить, чтобы девочка как следует поела, а то она в последнее время что‑то похудела.

Если уж жена, главный редактор журнала, не нанимает кухарку, а считает своим долгом готовить для родных сама, то ему, лицу свободной профессии, сам Бог велел не отлынивать от домашних обязанностей.

В магазине Николас всегда застревал надолго, поскольку страдал острой формой психологического дефекта, именуемого «проблемой выбора». Казалось бы, что может быть проще? Значится в списке «пачка масла» — хватай с полки и иди. Но там этих пачек столько, и поди знай, какая лучше.

И так у каждой витрины, у каждого прилавка.

Домой он попал лишь в начале четвертого, когда урок уже должен был закончиться. Думал, жена заждалась, сердится, но, выйдя из лифта, услышал звуки фортепиано. Наверное гений позже приехал.

Теперь только отдать сумки и можно возвращаться в офис. Ох, как не терпелось попальпировать загадочного господина Херувимова. За Гелей надо ехать в шесть, так что времени достаточно.

Он тихонько открыл ключом дверь, чтобы не мешать. Еще и мобильник отключил, вспомнив о консерватории.

На цыпочках прошел в кухню. Дверь в гостиную, где шел урок, была открыта.

По пути обратно Ника заглянул туда.

И тут его жизнь закончилась.

12. ФА‑МИНОР

Нет, он не увидел в гостиной ничего ужасного, никаких пошлых объятий‑лобзаний или чего‑то в этом роде. Да и какие могут быть объятья, если исполняется шубертовская «Фантазия фа‑минор» в четыре руки?

Сценка была отнюдь не пошлой, а, наоборот, чрезвычайно возвышенной. Яркий луч солнца, в котором кружились поблескивающие пылинки, освещал ее сбоку.

Черный профиль рояля, перед ним двое: Алтын и великий музыкант. Легкие руки скользят по клавишам, извлекая из них волшебную музыку, полную спокойной и благородной печали. Эти двое — одно тело и одна душа. Они понимают и чувствуют друг друга без слов, их связь величественна и прекрасна. Лицо мужчины невыразимо, божественно красиво, это лицо не человека, а ангела. Что же до лица женщины…

Это выражение было Нике знакомо. Глаза полузакрыты, губа прикушена, на щеках яркий румянец. А когда Алтын искоса взглянула на партнера, в этом взгляде было столько счастья, столько благодарности, что бедное сердце магистра истории сжалось и почернело. Он знал этот взгляд, слишком хорошо знал. И не думал, что жена будет когда‑нибудь так же смотреть на другого мужчину.

Фандорин отшатнулся в полутемный коридор и зажмурился. Но музыка‑то осталась!

Он стоял и слушал ее, не в силах пошевелиться.

Ах, что это была за музыка! Под такую не терзаются ревностью, не мучаются уязвленным самолюбием, не строят планов мести. «Фантазия фа‑минор» не пускала в душу ничего низменного или мелочного. Какой из этой мелодии получился бы аккомпанемент для мудрой, достойной старости, которая оглядывается на прожитую жизнь без горечи, со светлой грустью и пониманием.

Николас не был старым и не был мудрым, но в эту ужасную минуту Шуберт спас его от самого страшного, что может стрястись с человеком — он не превратился в собственный негатив. Николас просто постоял, собрался с силами и тихо вышел за дверь.

—Значит, вот оно как,— сказал он вслух, спускаясь по лестнице.— По крайней мере, без пошлости. Даже красиво. Этюд в четыре руки, а не в четыре ноги.

Мелодия фа‑минор была уже не слышна, иначе такой грубый каламбур не пришел бы ему в голову.

Ему казалось, что он ходит взад‑вперед по рабочему кабинету целую вечность, а посмотрел на часы — десяти минут не прошло.

Когда жизнь разлетается вдребезги, что‑то происходит со временем. Он читал про это в книгах. У тех, кто несчастен, время будто сбивается с ритма, и это самое мучительное. Оно то несется галопом, и тогда год кажется минутой, то застывает на месте, и тогда минута превращается в год.

Случай Николаса А. Фандорина явно подпадал под вторую категорию, а значит, с 15.20 до 15.30 он постарел на десять лет.

За этот срок Ника успел выдержать тяжкий разговор с женой, остаться без дома и семьи, сменить профессию и страну обитания, забыть нынешнюю жизнь и не найти новой.

—Э‑э, стоп,— заговорил он сам с собой (следовало привыкать к этой форме общения, отныне она станет для него основной).— Так и свихнуться недолго.

Лучшее средство от сумасшествия — напряжение интеллекта. Можно поумножать в уме двухзначные числа. Или припомнить хронологию исторических событий. Отличное средство — порешать кроссворд или шараду.

Кстати о шарадах.

Он без интереса посмотрел на листок бумаги, где было крупно написано «книгопродавец Херувимов + 11/3».

Судьба П.П.П. и рукописи Ф.М. Достоевского Нику больше не занимала, нисколько. Даже странно, что еще совсем недавно он так волновался из‑за подобной ерунды. Хотя как «недавно». Десять лет прошло.

Что ж, эта интеллектуальная гимнастика не хуже любой другой.

Книгопродавец так книгопродавец.

Временно забываем про фа‑минор, концентрируем внимание…

Он сел за стол.

С чего бы начать?

Предположим, с самого элементарного. С того, с чего начинает любые поиски человек интернет‑генерации.

Входим в поисковую систему, набираем кодовые элементы: «книгопродавец Херувимов» + «11/3». Нажимаем на кнопку «Найти».

Ответ: «Ничего не найдено. Попробуйте задать поиск с более мягкими условиями».

Ладно, попробуем.

Он вернулся на предыдущую страницу, чтобы убрать из задания слово «книгопродавец», поскольку в книге оно подчеркнуто не было.

В верхней части экрана, как обычно, висела «горячая пятерка» новостей. Взгляд Фандорина упал на нее совершенно механически. Глаза зацепились за смутно знакомое слово — «Шика». Недоуменно нахмурившись, Николас навел курсор на тему, щелкнул — и вскоре забыл не то что про Херувимова, но даже про крах семейной жизни.

«СТРАШНАЯ НАХОДКА В ПОДМОСКОВЬЕ.

Тайна исчезновения Шики, криминального авторитета 90‑х раскрыта» — такой была строка, привлекшая внимание Фандорина.

Еще толком не вспомнив, откуда ему знакомо это прозвище, он перешел от заголовка к самой новости. О ней писали сразу несколько информационных агентств. Самое краткое из сообщений выглядело так:

«12.30. На окраине подмосковного города Любиши обнаружено несколько трупов со следами насильственной смерти. Кримньюс.ру.

Подростки, игравшие на территории заброшенной очистительной станции, обнаружили в старом коллекторе тела шестерых мужчин. Прибывшая по вызову группа экспертов‑криминалистов установила, что убийства были совершены в разное время. Личность четверых установлена, поскольку эти люди давно находятся в розыске как пропавшие без вести. Настоящей сенсацией стало опознание Алексея Шиканова (Шики), известного московского авторитета, бесследно исчезнувшего в 1995 году. Кроме него опознаны председатель правления «Данко‑банка» П. П. Пилипенко (пропал в 1998 г ), бывший майор милиции З.Ф.Ляпунов (пропал в 2000 г ) и адвокат Г.И.Ковнер (пропал в 2003 г .). Еще два трупа, по выражению члена следственно‑оперативной группы, «свежак». Они были сброшены в коллектор всего несколько дней назад. Фотопортреты размещены для опознания на сайте уголовного розыска Московской области «Помоги милиции». Версия у следствия всего одна: тайник для укрывательства следов преступлений использовался какой‑то организованной преступной группировкой, существующей по меньшей мере 10 лет».

Кто такой Шика, Николас вспомнил, когда прочитал про бесследное исчезновение. Это же бандит, от которого «фри‑масонский бог» чудодейственно избавил Аркадия Сергеевича десять лет назад! Вот тебе и мистика.

На имя каждого из опознанных покойников имелась отсылка в архив вездесущего «Кримньюс», сайта криминальной журналистики. Николас просмотрел три остальных досье. Во всех упоминалось имя А.Сивухи.

Руководитель «Данко‑банка» вел против Аркадия Сергеевича судебный процесс, прекратившийся из‑за пропажи истца.

Отставной майор милиции работал в службе безопасности депутата и, по сведениям «Кримньюс», пытался шантажировать своего работодателя, а когда не удалось, подался в бега.

Адвокат Ковнер тоже сначала сотрудничал в компании Сивухи, а потом перешел на службу в конкурирующую фирму, причем на очень высокую зарплату. В статье двухлетней давности, написанной вскоре после загадочного исчезновения Ковнера, высказывалось предположение, что он скрылся за границу, опасаясь мести со стороны прежнего клиента.

Можно было не сомневаться, что все три «исчезновения» записаны Аркадием Сергеевичем в послужной список «Чудесной Силы», оберегающей его от неприятностей.

Но если Сивуха — заказчик всех этих убийств, зачем же простодушно хвастаться первому встречному, что его враги пропадают сами собой? На идиота депутат‑спонсор совсем непохож. Что‑то здесь не так.

Встревоженный и напуганный, Ника решил заглянуть на сайт «Помоги милиции». Там‑то его и ждал настоящий шок — такой, что застучали зубы и на лбу выступили капли пота.

«Свежак» уже вывесили, подмосковный угрозыск сработал быстро. Под кратким извещением о времени и месте обнаружения тел было помещено несколько жутких фотографий: крупный план двух мертвых лиц (анфас, профиль); одежда; физико‑метрические данные (рост, вес, особые приметы).

Николасу хватило и фотографий. С первой на него щурился Рулет. Со второй жмурился Вениамин Павлович Лузгаев.

Что там зубы, что холодный пот на лбу — это уже было потом. А в первый миг Фандорин пронзительно взвизгнул и отскочил от компьютера — кресло метра на три отъехало.

У большинства людей в минуту паники наступает ступор. На Николаса же приступ острого страха всегда действовал прямо противоположным образом — от инъекции адреналина его реакции убыстрялись, а мозг начинал работать на бешеных оборотах.

Игорь!— стукнула мысль. Уволился именно сегодня! Это не случайное совпадение!

Да‑да, Игорь! Это всё он! Он при Сивухе с 93 года, правая рука. Это прирожденный убийца, достаточно один раз посмотреть ему в глаза. Обет он дал больше не убивать, как же! Убивал по приказу своего хозяина. Или без приказа? Из одной собачьей преданности? Очень похоже на то. Если на пути Аркадия Сергеевича вставал какой‑то особенно опасный противник, верный Игорь переправлял такого человека прямиком в любищинский коллектор. Нет человека — нет проблемы. А нет трупа — нет дела об убийстве.

Всё сходилось.

Игорь каким‑то образом раньше всех узнал о том, что тайник обнаружен. И, не вступая с хозяином ни в какие объяснения, скрылся. Отлично понимал, что теперь следствие по старым делам тронется с мертвой точки, и все линии сойдутся к одному человеку — депутату Сивухе.

Теперь понятно, почему Аркадий Сергеевич не очень‑то нервничал из‑за первой и второй частей рукописи. Они уже находятся у «вольного каменщика», и претензий никто не предъявит, потому что Рулета с Лузгаевым нет в живых. Стоп, стоп, а смерть Марфы Захер! Кто теперь поверит, что это был несчастный случай? Ее убили, и убили из‑за рукописи!

<<  1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 >>