Стр. <<<  <<  24 25 | Скачать

Ф. м. том 2 - cтраница №25


Все, конечно, волновались, и Геля тоже. От этого она немножко увлеклась и, кажется, обнимала Гамлета чуть дольше, чем нужно. Подумаешь!

А Виталик, когда за кулисы ушли, вытер щеку, демонстративно так, и громко сказал: «Ты чего, Фандорина? Обслюнявила всего». Все это слышали. И Динка.

В эту секунду сердце у Гели окончательно разорвалось, и, как говорится в русских народных сказках, свет ей стал не мил.

Отошла она в сторонку, в глазах темно, а когда сунулся Олежка Ткач (он Горация играл) и шепнул: «Ладно тебе, не обращай внимания», Геля его отпихнула.

Вдруг кто‑то сзади трогает ее за плечо и говорит:

—Зря ты так, Ангелина. По‑моему, этот мальчик лучше того. К тому же существует версия, что Гораций был из рода фон Дорнов, а значит, он нам родственник.

Это была одна из зарубежных артисток, Геля ее в первом ряду видела. Как попала за кулисы, непонятно. Очень красивая брюнетка с короткой стрижкой и огромными зелеными глазами. Одета‑с ума сойти, алые ногти чуть не по пять сантиметров, на груди кулон в виде золотой змейки, проглотившей свой хвост. В общем, эффектная женщина.

В другое время Геля смутилась бы. Ну, как минимум, удивилась бы: иностранка, а хорошо по‑русски говорит, да еще фон Дорнов поминает. И потом, в каком смысле «он нам родственник»?

Но сейчас Геля была такая несчастная, что ни смущаться, ни удивляться не могла, а только всхлипнула и сказала, что думала:

—Я жить не хочу.

—Довольно глупое замечание,— пожала плечами странная артистка (все‑таки говорила она не совсем чисто, с акцентом).— Не нравится — можно попробовать сызнова. Жизнь — она ведь бесконечная. Как вот эта змейка.

И дотронулась кроваво‑красным ногтем до своего кулона…

Впрочем, это отдельная история, которую комкать ни в коем случае нельзя. Расскажем как‑нибудь в другой раз.

С. 151 — Зиц‑Коровин потянулся за одеждой. «Вы же частный детектив или что‑то в этом роде? Я понимаю, вас наняла моя жена».

Как это часто случается с врачами, Марк Донатович женился на собственной пациентке.

Супруга доктора Марина Васильевна страдала редким и весьма любопытным с научной точки зрения заболеванием — так называемыми онейроидными видениями. Люди, подверженные этому удивительному недугу, ведут двойное существование. В повседневной жизни они более или менее адекватны, но кажутся несколько вялыми, заторможенными. Происходит это из‑за того, что все их эмоции и духовные силы устремлены в иную, иллюзорную реальность, которая кажется им настоящей. Некоторое время назад в газетах был описан случай слесаря Т., который уверял, что на самом деле он — воин армии Ганнибала, погонщик боевого слона, и движется через Галлию на Рим, причем описывал такие подробности карфагенского быта и вооружения, что историки только диву давались. Для снов или галлюцинаций эти сведения были слишком точны и подробны.

Марина Васильевна уверяла, что в иной реальности она — койя, то есть жена великого инки и главная жрица Храма Луны. Каждый вечер .она описывала Марку Донатовичу события, происходящие в городе Куско, где пятьсот лет назад, до испанского завоевания, находилось святилище лунной богини Мама‑Килья. Иногда жена с легкостью переходила на иное наречие. Специалист по империи инков, послушав магнитофонную запись, сказал, что, судя по ряду признаков, это архаичный вариант языка кечуа.

Этот брак для Зиц‑Коровина было совмещением очень полезного с очень приятным.

Во‑первых (это если о полезности), доктор аккуратнейше собирал этот уникальный материал, готовясь со временем произвести сенсацию в мире науки. Возможно, даже двух наук — психиатрической и исторической.

Приятность же составляли сами рассказы. О канувшей в Лету «стране Тауантинсуйу» Марина Васильевна рассказывала невероятно увлекательные вещи. Например, о священном храме, куда непосвященным запрещалось попадать под страхом лютой смерти. Об интригах при дворе великого инки. О светлокожем чужаке, спустившемся в долину с той стороны, откуда восходит солнце. Аномальная и при этом неиссякаемая фантазия супруги порождала такие удивительные истории — заслушаешься. Зиц‑Коровин ощущал себя калифом, слух которого еженощно услаждают «дозволенные речи» Шахерезады.

Нервировало лишь одно. Иногда Марина Васильевна, вообще‑то дама малонаблюдательная и апатичная, вдруг как бы встряхивалась и, схватив мужа за плечо, грозно говорила: «Не вздумай мне изменить! Иначе рабы Святилища вырвут тебе сердце». Тут Марку Донатовичу, конечно, делалось немножко не по себе.

С. 188 — Ей было поручено заманить Николаса в больницу. Выходит, Аркадий Сергеевич уже тогда знал о существовании Фандорина. Откуда?

См. примечание к с. 101 тома 1.

С. 201 — Чуть покачнувшись, он подошел к дивану, где полулежало тело Марка Донатовича.

Наверное, все‑таки, следует рассказать про последние минуты доктора Зиц‑Коровина.

—Кого ты изображаешь сегодня?— спросил Марк Донатович, когда дверь вместо Олега открыло диковинное существо в собачьей маске и красном кимоно.— Войти можно?

Пациент молча посторонился.

С жизнерадостной улыбкой (а у самого в кармане палец на тревожной кнопке) главврач вошел в «палату» и поежился. Ему всегда делалось не по себе в этом нелепом помещении, набитом мудреной техникой и детскими игрушками. Наверное, предчувствовал что‑то, на уровне подсознания.

—Слушай,— легким тоном начал Коровин, оборачиваясь к ряженому.— Что мне в голову пришло. Вот ты плохо спишь. А если тебе сделать укольчик сомналгина? Новейшее средство, совершенно безопасное. Только что из Англии прислали.

По дороге сюда, в процедурной, он захватил заряженный шприц — разумеется, не со снотворным, а с особым препаратом, временно подавляющим волю. Необходимейшее средство, если нужно получить откровенные ответы от трудного пациента. Жаль, к покойному Морозову нельзя было применить — сердчишко не выдержало бы.

—Ну как, уколемся? Ночью будешь спать, как младенец,— прожурчал Коровин и мысленно прибавил: «Сейчас, голубчик, ты мне всю правду расскажешь».

Из‑под песьей маски на него смотрели два немигающих глаза.

—Хорошо. Только сначала я вам один коан расскажу. В книжке недавно прочитал.

—Что расскажешь?— не расслышал Марк Донатович.

—Коан. Дзэнский. Вы присядьте пока. Олег показал на диван. Сам сел напротив, на краешек стола. Его руки были спрятаны в рукава кимоно.

—Перед тем как присоединиться к сонму бодхисатв, учитель Нонсэн говорил с учениками, сам еще не зная, что эта беседа последняя.

«Что нужно сделать, дабы лучше видеть?» — спросил Нонсэн.

«Выколоть себе глаза»,— ответил первый ученик Сёдзю.

Учитель наградил его цветком лотоса.

«Что нужно сделать, дабы лучше слышать?» — да. ее вопросил он.

«Заткнуть уши»,— быстро сказал второй ученик Сондзю и получил удар бамбуковой палкой.

Сёдзю же без единого слова упал в траву и слился с землей.

Нонсэн снова дал ему цветок и задал последний вопрос:

«Человек съел плод, внутри которого зародыш проказы. Кто кого съел?»

Сондзю не осмелился открыть рот, а Сёдзю, заплакав, молвил:

«Учитель, тебе настало время примкнуть к сонму бодхисатв».

—Ну и в чем тут соль?— пожал плечами Зиц‑Коровин. Внимание! Это еще не все!

ЗАГАДКА П. П. П. РАЗГАДАНА!

У магистра истории Николаса Фандорина не хватило сообразительности разгадать стихотворную загадку, заданную Ф.Б.Морозовым. Работники «ОЛМЙ‑ПРЕСС» решили выйти на след «перстня Порфирия Петровича». Лучшие умы издательство бились над этим кодом не один день, и в конце концов его расшифровали!

Мы воспользовались указаниями, содержащимися в четверостишии:

Пять камешков налево полетели.

Четыре — вниз и не достигли цели.

Багрянец камня светит на восход.

Осиротев, он к цели приведет.

Стишок привел нос в сквер на Суворовской площади близ Уголка Дурова, и сначала мы решили, что злокозненный доктор филологии поиздевался: обошелся с нами, как с доверчивым Буратино, который отправился за сокровищем но поле чудес в Страну дураков. Но, поисков в указанном секторе кок следует, мы обнаружили дерево, на коре которого виднелись едва заметные буквы «П.П.П.», написанные фломастером.

Очевидно, это сделал сам Филипп Борисович, для памяти.

Начали копать — и что вы думаете? Дерево оказалось волшебным. Под его стволом, в обычной картонной коробке, был зарыт перстень, именно такой, как описан в романе: старинный, золотой, с большим бриллиантом и гравировкой «Ф.М. ОТЪ П.П.»

ВOT ЭТО место:

Мы провели экспертизу кольца. К сожалению, выяснилось, что оно было сделано через четверть века после смерти Ф. М. Достоевского и, стало быть, к правоведам отношения не имеет, а совпадение надписи случайно.

Тем не менее, это антикварный и очень дорогой перстень, с бриллиантом в 3, 95 карата. Вы можете рассмотреть его получше на задней обложке этого тома или на нашем сайте:

WWW.olma‑press.ru

А ТЕПЕРЬ ГЛАВНОЕ.

Мы готовы отдать эту реликвию тому из читателей, кто повторит нош подвиг и первым расшифрует загадку Ф. Морозова.

В письме, которое вы можете прислать координатору «Проекта П.П.П.» по обычной (129473, Москва, Звездный бульвар, 23 стр. 12) или электронной ( www.о1 ma‑press.ru ) почте, должен содержаться максимально полный ответ: как именно следует воспользоваться закодированной инструкцией, чтобы попасть в сквер на Суворовской площади.

Срок приёма писем — до 1 сентября 2006 года.

Перстень будет разыгран между десятью самыми догадливыми читателями — теми, кто даст правильный ответ раньше всех. Остальные девять получат от нас ценные подарки. Церемония вручения будет происходить в Москве.

Временем подачи ответа будет считаться момент поступления сообщения при электронной корреспонденции и дата отправки на почтовом штемпеле при обычной.

ДУМАЙТЕ, ДУМАЙТЕ, ДУМАЙТЕ — И П. П. П. ДОСТАНЕТСЯ ВАМ!!!


[1] «И вывихнут у времени сустав» (англ.).

[2] Что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку (лат.).

[3] Острое словцо (фр.)

[4] Автор намеревался опустить этот рассказ, руководствуясь соображениями благопристойности, однако это было бы нечестно по отношению к читателю и главному герою. Зря, что ли, он вынес такую муку? Да и история‑то, в общем, детская.

[5] Все имена и названия организаций в дневнике Н. Фандорина обозначены сокращениями, так что если эти записи даже попадут в чужие руки, приватность клиентов не будет нарушена.

[6] Так звали фандоринского приятеля и бывшего компаньона, ныне, к сожалению, уже покойного.

<<  1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25