Стр. <<<  <<  14 15 16 >>  >>>   | Скачать

Ф. м. том 2 - cтраница №15


—«Фукай, фукай мори‑но оку ни шла мо китто окидзари‑ни сита кокоро какуситэру ё…». «Фукай мори» это по‑японски «густой лес», «чаща»,— объяснил он.— Песня будто обо мне написана. Там про одинокое сердце, которое сохнет и ржавеет в темном‑претемном лесу. И еще про время, которое вдруг взяло и свихнулось. Прямо как у Шекспира: «The time is out of joint».[1] Мой случай. Это я — вывихнутый сустав времени.

Морщина перерезала чистый лоб. И Николасу стало жалко этого калеку с его вывернутыми набекрень мозгами. Представить только: время идет, меняется жизнь, взрослеют или стареют окружающие, а ты от них отстаешь, и с каждым годом всё больше. Твои ровесники оторвались вперед, ты остался один в глухой чаще. Как это, наверное, горько и обидно. Поневоле начнешь всех ненавидеть. Можно не сомневаться, что врачи признают этого преступника психически больным и без усилий Аркадия Сергеевича.

—Уф, от души наговорился. Впервые в жизни.— Олег растроганно шмыгнул носом — совсем по‑детски.— Умолкаю. Пора и честь знать.

Фандорин завздыхал и по привычке профессионального советчика с ходу прикинул, как наименее болезненно разрешить ситуацию.

—Я думаю, нужно поступить так. Не будем дожидаться охраны. Следует немедленно позвонить Аркадию Сергеевичу и всё ему рассказать. Он придумает, как обойтись без наручников: Во‑первых, существует добровольная явка. Во‑вторых, вы ведь, действительно, страдаете тяжелым заболеванием мозга. Я понимаю, что рассказать такое отцу непросто. Но ведь вы совершили все эти… ужасные вещи ради него. Он поймет и простит. Если вам тяжело, ему могу позвонить я. Хотите?

—Спасибо, Николай Александрович. Но лучше я сам.— В глазах Олега сверкнули смешливые искорки.— Папочка, действительно, ужасно расстроится. Еще бы! Человек, которого он нанял отыскать рукопись, оказался преступником. Сначала убил доктора, потом попробовал убить больного ребенка, единственного сынулю.

У Фандорина от изумления отвисла челюсть. Он подумал, что ослышался.

А Сивуха‑младший покатился со смеху.

—Вы правда поверили, что я добровольно в психушку пойду? Чтоб чужие дядьки и тетки трогали меня руками, щупали, мяли, совали ложку в рот, держали в общей палате? Чтоб санитары меня под душ Шарко затаскивали? Да я лучше сдохну. И потом, разве могу я так сильно огорчить папу? Нет‑нет, я никого не убивал. Это всё вы. Вы и убили‑с, как сказано в романе писателя Достоевского. Молчите, молчите!— поднял он руку, видя, что Николас хочет что‑то сказать.— Минутку. Дайте реконструировать ситуацию…

Он сел на стол, подпер рукой подбородок, приняв позу мыслителя, и уставился на Николаса, который всё не мог прийти в себя.

—Есть, готово! Дело было так. Вы вступили в преступный сговор с Игорем, профессиональным киллером, который по собственной инициативе уничтожал врагов своего босса. С какой целью? Это ясно: он хотел прибрать папулю к рукам, собирался шантажировать. Это одна история. Другая связана с нечистоплотным частным сыщиком НА. Фандориным. Получив от депутата А. С. Сивухи задание найти рукопись Достоевского, вы при помощи злодея Игоря разработали дьявольский план. Убивали людей, имевших отношение к рукописи, а Игорек прятал трупы в ту же яму — чтобы папе было трудней отвертеться. Но по счастливой случайности захоронение было обнаружено, планы преступников были сорваны. Героические работники правоохранительных органов сработали оперативно, и Игорек психанул — пустился в бега. Тогда ваша помощница и сообщница по вашему приказу и на глазах у свидетелей убила беднягу отравленной иглой. Понимая, что земля горит у вас под ногами и боясь, что депутат А.С.Сивуха до всего докопается, вы с вашей телохранительницей проникли на территорию клиники, чтобы взять меня в заложники. Вы знали, что ради сына папа согласится на всё. Ваша девка убила доктора. Тем же способом, что Игоря. Потом стала гоняться за мной по лестнице, упала, свернула себе шею. (Шею я ей потом доверну, не проблема.) Ну вот и всё. По‑моему, довольно складно. Кое‑какие детали пока не проработаны, но это мы с папой и юристами после обмозгуем. Что скажете, Николай Александрович, разве я не гений?

Он смотрел на завороженно слушавшего Нику с торжествующей улыбкой. Можно было не сомневаться, что всё произойдет именно так, как описало это маленькое чудовище. Вполне правдоподобная, а главное очень удобная версия. Волки будут сыты, а овцы… Но кого волнуют овцы?

—А что же вы про себя не спросите?— вкрадчиво спросил Олег.— Неужели не интересно?

У него была такая тонкая, хрупкая шея. Казалось бы, сдави ее как следует — и дух вон. Но Фандорин видел, как этот хилый на вид парень позабавился с непобедимой Валентиной — будто кошка с мышью. Посопротивляться, конечно, можно. Однако исход известен заранее.

—И так ясно,— сказал он сухо, чтобы не дай Бог не дрогнул голос.— Вы нанесете мне травмы, несовместимые с жизнью. Кажется, в протоколе вскрытия пишут именно так.

—А вот и не угадали!— Олег картинно простер руку.— Организатор дьявольского сговора, человек сомнительной профессии Н.А. Фандорин, увидев, что его инфернальная помощница погибла, не пожелал предстать перед правосудием и наложил на себя руки. Это, извините, не обсуждается. Но я дам вам выбор.

—Какой?

А если рвануть с места, как в баскетболе, и толкнуть его в грудь, прикидывал Николас. Ну и чего я добьюсь? Дверь‑то все равно заперта. Окон нет. А он грохнется со стола, да снова вскочит.

—Вы можете выбрать смерть легкую и красивую — или ужасную и безобразную.

Убийца спрыгнул со стола, тем самым положив конец фандоринским сомнениям — толкать или не толкать. Подошел к висевшему на стене шкафу и открыл дверцы. Выехал окованный металлом столик, а внутри на полках стояли какие‑то стеклянные приборы, емкости, пузырьки — целая химическая лаборатория.

—Вот.— Олег взял маленькую коробочку, вынул из нее таблетку.— Клеопатрин. Очищенный экстракт яда египетской кобры. Известен с античности. В концентрированном виде вызывает мгновенную смерть. Без мучений, без рвоты. На лице отравившегося даже застывает улыбка. Возможно, конвульсивная, но все равно лежать с улыбкой в гробу — это красиво.

Он открыл бутылку минеральной воды, налил в стакан, выпил.

—Много болтаю, горло пересохло.— Бутылку поставил на край стола, таблетку положил рядом.— Вам, запить. Только, пожалуйста, прямо из горлышка. Это мой любимый стакан. Если кто до него губами дотронется, выкидывать придется. Жалко.

—А если я глотать таблетку не стану?

—Если вы откажетесь от таблетки, или начнете звать на помощь, или, чего доброго вздумаете на меня наброситься,— Олег подмигнул, давая понять, что ход мыслей собеседника для него тайной не является,— тогда вы изберете иной способ самоубийства. Расшибете себе голову об один из этих столбов.

Он показал на четырехгранные металлические колонны, подпиравшие потолок ангара.

—То есть на самом деле башку вам, конечно, проломлю я. А потом подтащу труп к столбу и приложу пробитым местом. Получится очень правдоподобно. Выбирайте: таблетка или вот это.

Молодой человек отошел в угол, где стояло японское чучело для кэндо, и вынул из гнезда деревянный меч.

—Ххха!— выдохнул он, рассекая воздух молниеносным ударом сверху вниз.— И череп напополам. Меч я помою с мылом, никто не догадается. Да и не будут особо копать, папа позаботится. Ну так что? Таблетка и улыбка на лице или вышибленные мозги и похороны в закрытом гробу?

Всю последнюю минуту Николас медленно, как бы ненароком, перемещался вбок — туда, где у стены лежали всякие спортивные принадлежности . Оставалось преодолеть еще какие‑нибудь два метра.

—Ну и зря.— Олег даже расстроился.— Предстоит унизительная сцена. Сейчас будете от меня убегать, орать во всю глотку. Кстати, это бессмысленно — тут полная звукоизоляция. А то умерли бы красиво, с достоинством, по‑античному. Как Сократ или Сенека.

—Хрен тебе!— злобно выкрикнул Ника, должно быть, заразившись хамской лексикой от Валентины.

Он метнулся к стене и схватил с подставки бейсбольную биту.

—Не стану я от тебя бегать, огрызок!

Когда‑то в юности Ник Фандорин неплохо играл в бейсбол, даже был лучшим хиттером школьной команды. Конечно, он не надеялся перефехтовать шустрого гения, но появилась одна идея — дикая, даже полоумная. Шанс она давала самый крохотный. Но утопающий ведь хватается и за соломинку, а тут все‑таки бита. Прочная, ухватистая, тяжелая.

Ника взял биту покрепче, встал в угрожающую позу.

—Ого!— Олег смотрел на него с радостным изумлением.— Беру свои слова обратно. Так даже интересней. Бой Пса‑Демона с Красноволосым Дьяволом.

Он тоже встал в боевую стойку: руки подняты над головой, меч вытянут параллельно полу.

—Можно глоток воды?— попросил Фандорин.

Противник учтиво поклонился в пояс:

—Последнее желание осужденного всегда выполняется.

Подойдя к столу, на котором лежала таблетка, Ника плеснул в стакан воды и отпил.

—Эй, я же просил стакан не трогать!— закричал Олег.— Неужели трудно? Я теперь из него пить не смогу!

Ответа он не дождался. Ника молча двинулся навстречу врагу, помахивая своим оружием.

—Кяааа!— истошно возопил Пес‑Де‑мон, скакнул вперед и ударил мечом по бите.

Потом еще, еще и еще — Николас еле успевал закрываться. Да не очень‑то и успевал.

—Атари!— крикнул Олег, слегка коснувшись клинком его лба.— Снова атари!— Теперь меч несильно шлепнул Николаса по плечу.— И опять атари!

Последний удар — по колену — был довольно чувствительным.

Прихрамывая, Фандорин отступал к середине ангара. Его начинало охватывать отчаяние — из идеи ничего не выходило.

—Сделаем задачу более интересной,— объявил Олег и, достав из рукава пульт, открыл входную дверь.— Попробуйте прорваться. Ну‑ка?

Николас скосил глаза. До двери было каких‑нибудь пятнадцать метров. Нет, нечего и пытаться. Пустой номер.

В этот миг сзади раздался стон. Это зашевелилась Валя. Она еще не очнулась, но начала двигаться и даже приподнялась на локте, озираясь вокруг тусклым, невидящим взглядом.

—Двое на одного!— шутовским тоном провозгласил Олег.— Но Инуяся не сдается!

Взгляд Вали остановился на черном прямоугольнике распахнутой двери — должно быть, оттуда потянуло свежим воздухом.

Ассистентка приподнялась на четвереньки и медленно поползла к выходу. Ее голова раскачивалась из стороны в сторону — похоже, сотрясение мозга.

—Идет бычок, качается, вздыхает на ходу,— продекламировал Олег, перемещаясь так, чтобы перекрыть Вале дорогу.— Ой, доска кончается, сейчас я упаду…

Николас бросился на него, со всей силы нанес удар, но бита наткнулась на меч и вылетела у него из рук.

—Оп‑ля!— удивился Олег.— И весь поединок? Нет, в кино так не бывает. Можешь подобрать свое оружие, благородный чужеземец.

На всякий случай Ника прикрыл голову скрещенными руками. Так не ударит — с переломанными запястьями самоубийства не получится.

—Берите, берите,— разрешил Олег, толкая Валю ногой — та бессильно завалилась на бок.

Фандорин сделал шаг вперед и осторожно наклонился.

Ухмыляющийся подросток посетовал:

—Ну что вы все молчите? Даже невежливо. Будто воды в рот набрали.

Пора!

Николас ринулся вперед и выплюнул ему в лицо согревшуюся во рту минералку.

—А‑а‑а‑а!— захлебнулся воплем Олег. Выронив меч, зажмурился.— Гадость! Гадость!

Что было сил Ника пихнул его в грудь — так что тщедушное тельце отлетело метра на два и ударилось о металлический стол. Оно еще не успело грохнуться на пол, а Фандорин уже подхватил подмышки Валю и поволок к двери.

Ни разу не обернулся — дорога была каждая секунда. Догонит так догонит.

Кое‑как перевалил через порог, столкнул безвольное Валино тело с крыльца и захлопнул за собой дверь.

—Помогите! На помощь!— крикнул он. Вскочил, ринулся к главному корпусу. Навстречу по дорожке бежали охранники.

—Туда… нельзя… опасно!— задыхаясь, пробормотал Фандорин.— Вызывайте милицию! Нет, ОМОН! Нет, спецназ!

Четверо здоровенных парней смотрели на него, как на сумасшедшего. Валю в ее наряде человека‑невидимки они пока не заметили.

Николас попытался взять себя в руки, изъясняться понятней. А то они тут привыкли иметь дело с психами. Разбираться долго не станут — скрутят и смирительную рубашку наденут.

—Олег, сын господина Сивухи, впал в буйство. Мы с помощницей еле унесли ноги.

Он показал на Валю, которая свернулась калачиком на земле и снова погрузилась в забытье.

—А Марк Донатович где?— недоверчиво спросил Котелков.

—Убит.

Охранники переглянулись. Их лица сделались напряженными.

Один расстегнул кобуру.

Котелков (очевидно, он был старшим) быстро сказал:

—Даже не думай. Чтоб депутат нам бошки открутил?

—Сергеич, пули же резиновые.

—С этого хлюпика и резиновой хватит. А потом отвечай. Ничего, так скрутим. Только полегче, мужики, ясно?

—Вы не понимаете!— снова повысил голос Николас.— Он не хлюпик! Он вооружен и очень, очень опасен! Знаете что, я позвоню его отцу. Пускай сам решает, как быть.

Этому предложению Котелков обрадовался:

—Вот это правильно.

—Из ангара другой выход есть?

—Нету.

—Тогда будьте здесь и держите оружие наготове. Если выйдет, стреляйте своими резиновыми пулями. Сразу и без разговоров. За последствия я отвечаю. Единственное — отнесите мою ассистентку внутрь. У нее сотрясение мозга. Как раз по профилю вашей клиники.

Фандорин быстро вышел на улицу. Слава Богу, Саша не выкинула свой мобильный.

«Альфа‑ромео» стояла на прежнем месте. Девочки внутри не видно — молодец, не высовывается.

Он подбежал, дернул дверцу.

—Скорее! Дайте теле… Саши в машине не было.

16. ФОКУСНИК‑МАНИПУЛЯТОР

Но испугаться Николас не успел. Заоглядывавшись по сторонам, он почти сразу увидел ее. Саша была в каких‑нибудь тридцати метрах, просто стояла за фонарным столбом, поэтому он ее и не заметил. Девочка разговаривала по мобильнику, к Нике была повернута спиной.

Он хотел ее окликнуть, но Саша вдруг выскочила на проезжую часть и замахала кому‑то рукой.

По улице на большой скорости неслись две машины: длинный лимузин и, прилипнув почти вплотную, большой черный джип.

Заскрежетали тормоза. Лимузин остановился, из него выскочил высокий мужчина в летнем светлом пальто, а из джипа в ту же секунду выпрыгнули двое телохранителей.

Сивуха!

В руке у депутата тоже был телефон.

Саша бросилась к Аркадию Сергеевичу и начала что‑то говорить, показывая на место, где Фандорин с Валей перелезли через забор.

<<  1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 >>