Стр. <<<  <<  10 11 12 >>  >>>   | Скачать

Ф. м. том 2 - cтраница №11


—Задать,— поправил Ника.— «Спросить вопрос» — это не по‑русски.

—Пап, я хочу задать очень важный вопрос. А правда, что мы на свете не один раз живем, а много‑много раз? Мне один человек сказал. Будто все эти жизни похожи, как две капли воды. И происходит в них одно и то же. И человек тоже ведет себя одинаково, потому что он так устроен. Но если кто‑нибудь вдруг возьмет и поступит не как в прежних жизнях, а по‑другому, то вся остальная жизнь тоже поменяется. Ты что про это думаешь?

Спросила — и замерла. Значит, для нее это действительно важно. Ника сделал усилие, чтобы сосредоточиться.

—Никогда не слыхал про такую теорию. Разве всё, что с нами происходит, уже было?

—Ты чего?— удивилась Геля. С манерами у нее все‑таки было не очень — мамино воспитание.— Разве у тебя не бывает, когда вдруг замечаешь: это уже было раньше, железно было. Такое у всех бывает.

—Ты про дежа‑вю?

—А?

—Переспрашивать «А?» невежливо. Нужно сказать…

Тут и зазвонил телефон. Очки немедленно отреагировали — в правой дужке запищал голос Фантомаса:

—Про дежа‑вю потом перетрете. Спокойненько берем трубочку. В правую руку, чтоб мы тоже слышали.

—Писк какой‑то,— завертела головой Геля.— Пап, ты трубку‑то возьмешь?

—Алло,— не своим голосом произнес Фандорин.

—Это Игорь. Встретиться надо.

—Хорошо…

—Сейчас дочку домой отвезете… — (Следит!— ёкнуло в груди.) — … И давайте в детский скверик на Покровском бульваре. Знаете?

—Знаю.

—Через полчаса.

И всё, конец разговора.

—Слышали‑слышали, о’кей,— сообщил наушник.

—Пап, опять пищит. Так что, правильно мне человек сказал?

—А?

В висках стучало так сильно, что он почти ничего не слышал.

—Сам же говорил: «А?» переспрашивать невежливо. Так правильно или нет?

—Да.

«Через полчаса… Почему так быстро? Может быть, отказаться и не ходить? Это не мои игры, они мне даром не нужны»,— метались в голове обрывочные мысли.

—Я так и думала!— с облегчением воскликнула дочка.— Значит, смерти бояться нечего.

Если в жизни что‑то не заладилось — можно поставить точку, начать всё сначала и в следующий раз попробовать по‑другому.

Фандорин так дернулся, что чуть не въехал в соседнюю машину.

—Что ты несешь?! Постой, ты меня не так поняла. Вот я вернусь вечером, и мы с тобой подробно всё обсудим.

Он вспомнил, что Алтын велела проследить, как девочка поужинает. Нет, не успеть. Плохой у Гели отец. А скоро, возможно, вообще никакого не будет.

Полчаса спустя он полз вниз по Покровскому бульвару, плотно забитому автомобилями. Вечерний час пик еще не кончился.

—…В это время в парке пусто, он это учел,— пищал наушник.— Значит, нам к нему близко не подобраться. Ваша задача — подвести его как можно ближе к ограде. Что он вам будет говорить, не суть важно. Главное, чтоб он в зону вошел.

—В зону?! Вы же говорили, что не собираетесь его убивать!

—Фантик, этот человек считает нас уголовниками. Ты обиделся? Я тоже. Николай Александрович, золото вы наше, да если б мы хотели Игоряшу грохнуть, это и со ста метров можно. А нам он живой нужен. Мы его шприцем подстрелим. Как он Марфу Захер.

—Что? Каким шприцем?

—У красотки на груди был след от укола. Усыпляющего. Вот и мы Игорька баиньки уложим. Но для этого он должен в пятнадцати метровую зону попасть. Ясно? К оградке его ведите, к оградке… Всё, приехали. Паркуйтесь и, как говорится, храни вас Аллах.

На сей раз зеленого «пассата» в зеркале Ника так и не обнаружил, сколько ни вглядывался.

Он остановился у входа. Провел маленький аутотренинг: вспомнил, как Алтын смотрела на пианиста — чтоб не так жалко было расставаться с жизнью. Если придется.

Вошел за ограду мирного детского парка, как в клетку с хищниками. Осмотрелся по сторонам. Игоря нигде не увидел.

В крохотном парке, который весь просматривался насквозь, вообще почти никого не было. Малышей увели домой, ужинать и смотреть мультики. Алкаши еще не сползлись.

Около детской площадки не было ни души, в чаше роллердрома самозабвенно гонял на скейтборде какой‑то одинокий парнишка в красной бандане, да на баскетбольной площадке, что примыкала к задней стороне ограды, стучала мячом девчонка в спортивном костюме, тоже совсем одна.

Где‑нибудь здесь он, подглядывает из укромного уголка, сказал себе Фандорин. Тем лучше. Можно занять скамейку поближе к ограде. Но куда подевались «оборотни»? «Пассат» так и не появился. С тех пор как Ника подъехал, у ограды не припарковалось ни одной новой машины.

Ну где же эти клоуны? Тупой и Еще Тупее — вот как их следовало бы назвать.

Пару минут он сидел более или менее спокойно, только головой вертел. Мимо по бульвару двигались машины, ни одна не остановилась. Паренек с грохотом навернулся со скейтборда. И хоть бы что ему — вскочил, снова закрутился вверх‑вниз. На баскетбольной площадке оранжевый мяч влетел в корзинку. Девчонка подпрыгнула, победоносно махнула рукой. Из‑под шапочки у нее болтался длинный золотистый хвост.

А если он меня сейчас в оптический прицел рассматривает, вдруг стукнуло Николаса.

И в ту же секунду раздался оглушительный выстрел — во всяком случае, так показалось Фандорину.

Хотя нет, для выстрела грохот был слишком мощным.

Сзади налетела горячая, упругая волна воздуха.

Заложило уши.

Николас обернулся и увидел, что взорвалась старая, пыльная «тойота», припаркованная по ту сторону ограды. Из‑под капота валил черный дым, вырывались языки пламени. Кузов перекосило.

Внутри сидели люди, двое. Кажется, они остались живы — Ника увидел, как они дергаются, пытаясь открыть дверцу. Один локтем вышиб стекло, полез головой вперед.

Голова была голая, блестящая. В ухе что‑то сверкнуло.

Фантомас!

Николас сам не заметил, что уже не сидит, а стоит. Хотел броситься на помощь, но сзади налетел кто‑то, схватил за руку, поволок.

Подросток с роллердрома!

Его макушка была Николасу по грудь.

—Быстро! Быстро!

Поднял голову. Дико было увидеть под банданой немолодое, морщинистое лицо. И эти страшные, неподвижные глаза!

—Шевелите ногами!— прикрикнул на магистра Игорь.

Пальцы у него были, как клещи. Попробуй не побеги.

—Вы подорвали их!— крикнул Фандорин.— Вы их убили!

—Нет. Потому что сказано «не убий». Николас на бегу оглянулся и увидел, что жуткий человек не врет.

Фантомас уже вылез на тротуар и выволакивал из горящей машину Мурзилку — тот отчаянно тряс дымящимися волосами.

Рывок — Ника крутанулся на месте. Это Игорь сорвал с него куртку. Отшвырнул в сторону. Сдернул с носа солнечные очки.

—Вы что?!

—Магнитофон есть? Ладно, потом!

Теперь кошмарный Азазелло схватил Фандорина за запястье, побежал еще быстрее. Отрывисто заговорил:

—Мне без вас не разобраться…Голова кругом. Помогите, вы умный.

—Куда вы меня тащите?

—В переулок. У меня тачка. В клинику надо.

—Зачем?

Игорь остановился возле баскетбольной площадки, до задней калитки оставалось всего несколько метров.

—Надо же его как‑то… Он опасен, ужасно!— Только теперь стало видно, что беглый охранник бледен и очень взволнован.— Десять лет, даже больше! …А ему бесполезно, ни за что не поверит… Главное, он там один, без присмотра…

—Кто «он»?— ничего не понял Николас. Игорь с досадой посмотрел на него снизу вверх. Потом бешеные черные глаза зафиксировались на какой‑то точке, находящейся у Фандорина за спиной, и расширились.

Николас начал оборачиваться, чтобы посмотреть — чему это Игорь так удивился. Но охранник вдруг стал заваливаться в сторону. Ника рефлекторно подхватил маленькое, неожиданно тяжелое тело.

Посреди нагрудного кармана куртки поблескивала металлическая точка. Нет, не точка — игла!

Попали‑таки шприцем!

Фандорин разжал руки, тело грохнулось наземь.

Напарники бежали по дорожке, размахивали руками. У Мурзилки, кажется, обгорела шевелюра — левая половина головы была явно меньше правой.

—Вы его вырубили?— крикнул Фантомас.— Самого Игорька? Ну вы даете! Босс говорил, что вы уникум, а мы не верили.

Мурзилка присел на корточки, пощупал Игорю пульс.

—Э, Фантик, да он того… Готов… Гляди‑ка!— И показал пальцем на иглу.

—Что вы дурака валяете!— взвился Ника.— Это вы в него выстрелили! Вы меня обманули! А теперь хотите на меня свалить…

Какой же он идиот! Как можно было так попасться!

Он попятился. Развернулся и кинулся бежать вдоль бортика баскетбольной площадки — стремительным рывком, как во времена, когда сам играл в баскетбол.

—Куда вы? Стойте!— раздалось сзади. Ага, сейчас.

14. ФАЛЬШИВАЯ МОНЕТА

Мимо гаражей, мимо жилого дома, мимо припаркованного микроавтобуса с красным крестом.

Длинные ноги несли перепуганного магистра истории на такой скорости, что никаким Фантикам‑Мурзикам не догнать.

Скорей! В Хохловский переулок, потом по Малому Ивановскому и домой, домой!

Николас резко остановился.

Домой?

Нельзя домой. Ни в коем случае!

А куда можно?

Он сжал пальцами виски, чтобы унять биение пульса.

Думай, думай!

Места были хорошо знакомые, Хитровка. Фандорин знал здесь каждый закоулок.

Свернул в подворотню, мало изменившуюся с тех пор, когда дедушка Эраст Петрович охотился здесь на хитровских разбойников.

Сел на скамейку, перевел дыхание.

Спокойно и по порядку.

Кто выстрелил в Игоря отравленной иглой?

Веселые оборотни?

Но они не могли этого сделать! Они бежали по аллее, метрах в пятидесяти. К тому же иголка попала Игорю в грудь, то есть прилетела с противоположной стороны, из‑за спины Николаса. Что увидел беглый охранник в последнюю секунду своей жизни? Почему на его лице появилось выражение страха и удивления?

Сзади никого не было, Ника заметил бы, когда пробегал мимо баскетбольной площадки.

А там никого и не было! То есть раньше там прыгала девчонка с золотистым хвостом, а когда Николас бежал от оборотней, площадка была пуста, лишь сиротливым апельсином валялся мяч.

Может быть, девочка испугалась и убежала?

Тогда уж ей следовало испугаться раньше — после взрыва машины. Но когда Ника бежал за Игорем по дорожке, на площадке стучал мяч — сейчас это отчетливо вспомнилось. Не странно ли? В ста метрах горит машина, а девочка, как ни в чем не бывало, играет.

Вывод ясен. Игоря убила девчушка с золотистым хвостом. Кто она, откуда? Сообщница оборотней? Или работает на Сивуху?

Так или иначе, версия о маньяке‑охраннике больше не работает. «Потому что сказано: не убий». Игорь произнес это с глубоким убеждением. И в самом деле же, рассчитал заряд так, чтобы сидевшие в машине остались живы. Нет, похоже, что убивал врагов Сивухи не он.

Игорь выглядел очень взволнованным и испуганным. Что он такое говорил про клинику? Кто‑то опасен, кто‑то ни за что не поверит.

Стоп, у нас же есть магнитофон.

Николас достал плоскую коробочку, минут пять возился с ней, пока не разобрался в кнопках. Наконец получилось. Динамика в магнитофоне не было, пришлось прижать его к самому уху.

« — Вы что?! Звуковые помехи.

—Магнитофон есть? Ладно, потом! Снова шум.

—Мне без вас не разобраться…Голова кругом. Помогите, вы умный.

—Куда вы меня тащите?

—В переулок. У меня тачка. В клинику надо.

—Зачем?

—Надо же его как‑то… Он опасен, ужасно! …Десять лет, даже больше! …А ему бесполезно, ни за что не поверит … Главное, он там один, без присмотра…

—Кто «он»?»

Всё, дальше сдавленный стон, шорохи, голос подбежавшего Фантомаса.

Прослушал еще раз, записывая в блокноте каждое слово.

Итак, что успел сказать Игорь?

Что нужно срочно ехать в клинику. Это понятно. Путаница начинается дальше, и связана она главным образом с местоимением «он» в разных падежах. Разобьем непонятный текст на смысловые группы.

«Надо же его как‑то». Что — предупредить? Остановить? Спасти? Видимо, первое. Потому что дальше идет фраза: «Он опасен, ужасно». Десять лет — это, вероятно, про убийства.

Хорошо, допустим. Но как ужасный и опасный «Он», которого необходимо остановить, сочетается с «Ему», который ни за что не поверит? Да тут еще один «Он», который без присмотра.

Минутку. Один, без присмотра и притом в клинике — это наверняка про Олега. Олег опасен и ужасен быть не может, тем более с десятилетним стажем злодеяний.

Значит, первый «Он» и третий «Он» — разные люди. Тогда, возможно, и второй «Он», который ни за что не поверит, отдельный персонаж. Похоже, в данном случае Игорь говорил про своего шефа.

Николас затряс головой.

Еще раз.

1. Есть «Он», который опасен. Этот человек неизвестен.

2. Есть «Он», который не поверит. Это предположительно Сивуха.

3. Есть «Он», который один и без присмотра. Это наверняка Олег.

4. Наконец, все эти персонажи каким‑то образом привязаны к клинике, куда Игорь собирался немедленно везти мастера умных советов.

А убил Игоря, между прочим, никакой не «Он». Убила Она. Девчушка в спортивном костюме с золотистым хвостом.

Не складывается.

Николас встал, потерянно побрел по пыльному двору.

Около мусорного бака, раскинув руки, спал знакомый бомж Коля. Каждый раз, когда Ника встречал этого опухшего, спившегося мужика в каком‑нибудь из окрестных переулков, происходил один и тот же ритуал. Коля сипло говорил: «Живу пока. Чего и вам» — после чего нужно было выдавать ему десятку. Если десятки в бумажнике не оказывалось, Николас говорил: «В следующий раз». И при следующей встрече давал двадцатку.

Надо отдать Коле должное: два раза в день он никогда не подходил и нарочно Фандорина у подъезда не подстерегал. Человек был хоть и пропащий, но с принципами.

Конвенция есть конвенция. Хоть Коля сейчас находился в отрыве от реальности, Ника полез в бумажник, чтобы оставить деньги возле лежащего. Ведь проснется — будет набирать на опохмелку.

Десятки не было.

Придется монетами.

Фандорин присел на корточки и вывернул содержимое отделения для мелочи в Колину кепку. Выпала монета в пять рублей, два рубля, какие‑то копейки и — чертова рассеянность!— фальшивый испанский дублон.

Фердинанд Арагонский и Изабелла Кастильская лежали в драной кепке мирно и достойно, будто в усыпальнице. Да и сам бомж, погруженный в безмятежный алкоголический сон, пожалуй, был похож на усопшего в бозе монарха.

Криво улыбнувшись, Фандорин подобрал фальшивую монету и вдруг дернулся.

Он и она!

Поза трупа!

Доктор Зиц‑Коровин на полу своего кабинета и его секретарша Карина!

<<  1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 >>