Стр. <<<  <<  21 22 23 >>  >>>   | Скачать

Ф. м. том 1 - cтраница №22


—Да, спешу. То есть, нет, я, собственно…

С каждою секундой барышня держалась всё спокойнее, а Разумихин, наоборот, всё смятенней. Он и сам не мог бы объяснить, что это на него нашло, но решительно не мог ни двигаться дальше, ни отвести взгляда от ее лица.

—Раз уж вы задержались,— улыбнулась она уже совсем не испуганно, а весело,— можно ли у вас спросить? Не изволите ли знать, где проживает Родион Раскольников?

—Знаю,— хрипло ответил Разумихин.— Вы его сестра, да?

Догадаться, впрочем, было нетрудно. Девушка, которую мать в письме называла «Дуней», имела в чертах много сходного с Родионом Романовичем, но только, пожалуй, была еще красивей. Волосы темно‑русые, немного светлей, чем у брата; глаза почти черные, сверкающие, гордые и в то же время необыкновенно добрые. Она была бледна, но не болезненно бледна; лицо ее сияло свежестью и здоровьем. Рот у ней был немного мал, нижняя же губка, свежая и алая, чуть‑чуть выдавалась вперед, вместе с подбородком,— единственная неправильность в этом прекрасном лице, но придававшая ему особенную характерность и, между прочим, как будто надменность.

—Он вам рассказал о нашем приезде? Вы, наверное, его друг? Да, я младшая сестра Роди, Авдотья Романовна.

Барышня смотрела на Дмитрия ясно и приветливо, но он затушевался еще пуще.

—Разумихин,— кое‑как пробормотал он.— Только сейчас от него… Ну, не буду мешать родственной встрече, и всё такое…

Сделав над собою усилие, он наконец двинулся дальше, но ноги не желали идти.

—Знаете что, он нездоров,— сказал Разумихин, но девушка, кажется, не услышала.

Взволнованная предстоящим свиданием, она уже стучала в дверь и, не дождавшись отклика, вошла.

Дмитрий спустился на ступеньку‑другую. Остановился, потоптался на месте и вдруг сел.

Подожду‑ка я, мало ли что, может, в аптеку понадобится или еще что, сказал он себе и ни с того ни с сего покраснел.

Дело, разумеется, было не в аптеке. Разумихину вообразилось, что Родька в своем нынешнем исступлении накинется на сестру и обидит ее или ударит, а от одной мысли, что черноглазую барышню кто‑то, пускай даже родной брат, может ударить, у Дмитрия Прокофьевича опасно перехватило дыхание. Он ни за что и самому себе не признался бы, что, пожалуй, желал бы такого оборота событий: чтоб Авдотья Романовна крикнула «на помощь!» или что‑нибудь подобное, и тогда он, Разумихин, вбежал бы и защитил ее.

Оттого Дмитрий сидел весь подобравшись, напряженно прислушивался к доносящимся из комнаты звукам, и был готов, ежели понадобится, в секунду оказаться наверху.

Однако опасения (или надежды) его, казалось, были напрасны. Никаких признаков ссоры чуткий слух Разумихина не улавливал.

Поначалу, едва Авдотья Романовна переступила порог, донеслись какие‑то тихие восклицания, потом, почти сразу же, всхлипы, но отнюдь не горькие, а наоборот радостные. Затем шум ровного, приглушенного разговора. Дмитрий уже стал корить себя за излишнюю мнительность, как вдруг голоса сделались громче, еще громче, и скоро на лестнице было слышно каждое произносимое слово.

—Да как… ты… смел?!— прерывисто, будто задыхаясь, воскликнул сначала женский голос.

Ответ был хоть и произнесен запальчивым тоном, но пока еще неразборчив.

—С чего ты вообразил, что я приношу себя в жертву? Не много ль самомнения? Да и вообще, твое ли то дело? Я ему слово дала! За кого желаю, за того и выхожу!

Ну уж это нет, Авдотья Романовна!— пронзительно выкрикнул Раскольников.— Это я не позволю! Вы кем меня выставляете? Приживалом при вас? Альфонсом? Да будь ты проклята со своей унизительной жертвой! Моя сестра будет торговать собою, чтоб я за счет этого начал свою карьеру?

И здесь раздался звук, которого так страшился Разумихин — звон оплеухи.

С рычанием сорвавшись с места, Дмитрий ворвался в комнату, даже не заметив, что плечом выбил дверь с одной из петель.

Однако защищать Авдотью Романовну от обезумевшего братца ему не пришлось. Взору Разумихина открылась весьма неожиданная картина.

Родион Романович стоял обомлевший, трогая пальцами левую щеку, которая была гораздо краснее правой. Барышня же стояла перед ним на коленях, обхватив его руками и беззвучно плакала, шепча: «Прости, прости…»

Увидев приятеля, Раскольников не рассердился, а лишь немного смущенно улыбнулся.

—А, снова ты. На крик прибежал? Рекомендую, моя сестра Дуня. Только что прибила меня, и, кажется, за дело. Дуня, вставай, будет, мы не одни. Это товарищ мой, Дмитрий Прокофьевич Разумихин.

Но Авдотья Романовна и сама уже поднималась.

—Мы знакомы,— пробормотала она, не осмеливаясь глядеть на свидетеля семейной сцены.

Вот ведь удивительно: глаза у ней покраснели от слез, нос распух, но сейчас она показалась Дмитрию еще красивей, чем на лестнице.

—Что вылупился?— засмеялся Родион Романович, отчего‑то пришедший в отменное расположение духа.— Такие уж мы, Раскольниковы. Рязанские африканцы.

Оплеуха — лучшее средство от истерики, сказал себе Разумихин и тоже улыбнулся.

—Да, тебе лучше, это видно. Ишь, глаза‑то блестят. А то ведь он, Авдотья Романовна, вы не поверите, еще недавно пластом лежал.

Дмитрию было невыразимо приятно обращаться к ней вот так, на совершенно естественном основании и называть по имени.

—Вы извините, Дмитрий Прокофьевич… Мы с Родей немного повздорили. Но у нас всегда так. Не успеем насмерть разругаться, как уж и помирились. Люблю я его очень, а он меня.

—Ты не ври, не ври,— сконфузился Раскольников.— Девичьи сантименты.— И вдруг неожиданно сказал.— Митька, ты хотел меня к своему сыщику вести. Пошли, что ли?

—А как же маменька?— ахнула Авдотья Романовна.— Я обещалась тебя привести, она ждет.

Родион Романович поморщился:

—Я… после к ней зайду. Надо дело одно закончить.

—Это верно,— поддержал его Разумихин.— Мы у родственника моего, которого ваш брат «сыщиком» обозвал, деньжонок подзаймем и Родион Романыча слегка приоденем. А то что ж его таким чучелом вашей матушке предъявлять? Она, пожалуй, напугается.

Это соображение, очевидно, показалось барышне резонным.

—Спасибо, что заботитесь о Роде, Дмитрий Прокофьевич,— ласково молвила она.— Вы только будьте с ним, хорошо? Мне отчего‑то покойно, когда вы рядом.

Разумихин от удовольствия весь вспыхнул, а у Раскольникова удивленно приподнялись брови.

—Я сейчас провожу ее до дома, подниматься не буду,— сказал он.— Дуня, вы ведь на Вознесенском?

—Да, недалеко. Нам с маменькой Петр Петрович временно снял комнату,— ответила сестра, с особенной твердостью произнеся имя своего жениха.

Лицо брата покривилось.

—А твой сыщик где квартирует?— повернулся он к Разумихину.

—На Офицерской. Такой серый дом с зеленою крышей, знаешь? Порфирий во втором этаже, слева. Это, брат, славный парень, увидишь! Недоверчив, скептик, циник, надувать любит, то есть не надувать, а дурачить, но дело знает. Очень, очень желает с тобой познакомиться. Он, видишь ли…

—Встретимся через час у подъезда,— оборвал его Раскольников, вновь переходя от приподнятости к мрачности.— Поглядим, поглядим…

Последнее было произнесено едва слышно, себе под нос.

И приятели разошлись, каждый в свою сторону.

От угла Дмитрий обернулся, чтоб еще раз взглянуть на Авдотью Романовну. Она шла рядом со своим братом высокая, стройная, и что‑то выговаривала ему, слегка придерживая за рукав. Раскольников дернул локтем, высвободился.

Вздохнув, Разумихин стал прикидывать, как бы с толком провести целый час свободного времени.

В назначенное время оба они сошлись перед домом Порфирия Петровича. Разумихин был хмур, Раскольников возбужден, и даже слишком.

Еще издали, завидев Дмитрия, он со смехом крикнул:

—Эй, Ромео! Что это ты, прихорошился, волоса расчесал?

—Ничего я не расчесывал,— попался на удочку Разумихин, хватаясь за волосы и краснея, отчего Родион Романович расхохотался еще пуще.

—Просто роза весенняя! И как это к тебе идет, если б ты знал! Ромео десяти вершков росту!

Взбешенный Дмитрий замахнулся на него кулачищем, но Раскольников, всё хохоча, увернулся и проскользнул в подъезд. Помедлив мгновение и сердито топнув ногой, Разумихин пошел следом.

В эту минуту к окну второго этажа подошли двое, Порфирий Петрович и Заметов.

—Пришел все‑таки,— заметил первый.— Это он от куражу, от дерзости. Утвердиться перед собой хочет, после утрешнего припадка. Ну, и беспокойство, конечно. Понимает, что на подозрении. Или же совсем наоборот…

—Как это «наоборот»?— не понял Александр Григорьевич.

Пристав вздохнул.

—Никого не убивал, ни в чем не виноват. Просто нервный, взбалмошный мальчишка‑с. В обморок давеча пал от духоты, по причине нездоровья, а мы тут с вами нагородили турусов на колесах. Сейчас пощупаем.

В прихожей тренькнул колокольчик.

Надворный советник, однако, и не подумал идти отпирать, а преспокойно зажег папиросу и затянулся дымом.

Заметов хотел идти сам, но пристав удержал его.

—Не надо‑с. Там незаперто. Митя сам войдет. Я хочу поглядеть, как наш Р.Р.Р. в комнату прошествует, это важно‑с. А вы, батенька Александр Григорьевич, вон туда сядьте, к столу. Будто бумагу казенную пишете. Вы мне здесь, после обморока, чрезвычайно нужны. Пишите себе, в разговор не вступайте, а только время от времени на объекта пристально так поглядывайте.

—Вот так?— сощурил глаза Заметов. Порфирий Петрович пожевал губами.

—Или, знаете что, вы лучше вообще не смотрите. Будто его вовсе не существует. Да, это еще лучше‑с.

Было слышно, как открылась дверь с лестницы — Разумихину надоело тянуть шнур звонка.

Послышался заливистый смех, потом сердитый возглас Дмитрия: «Фу, какая же ты свинья!» — ив комнаты шумно ввалились оба студента: один с совершенно опрокинутою и свирепою физиономией, другой с таким видом, будто изо всех сил сдерживается, чтобы не прыснуть. И не сдержался‑таки — фыркнул.

По‑медвежьи развернувшись к приятелю, Разумихин махнул кулаком и как раз попал по маленькому круглому столику, на котором стоял допитый стакан чаю. Все полетело и зазвенело.

—Да зачем же стулья‑то ломать, господа, казне ведь убыток!— весело процитировал Порфирий Петрович из «Ревизора» и протянул руку знакомиться.

Ему вмиг сделалось ясно, что весь этот спектакль с легкомысленным и непринужденным явлением Раскольникова к лицу, ведущему на него охоту (чего студент после сцены в квартале не мог не понимать), рассчитан Родионом Романовичем заранее, и поневоле восхитился этакому мастерству.

Выслушав представление гостя и даже сам участвуя в милейшем, приязненном разговоре, Порфирий Петрович не спускал с Раскольникова глаз. Узор предстоящей беседы выстраивался сам собою.

Не скрывать, что всё знаю, определил надворный советник, а напротив сразу перейти к самому делу. Не к убийствам, потому что тут у меня ничего на него нет, и он это отлично знает, а к главному, к теорийке.

Чрезвычайно понравилось Порфирию Петровичу, что гость совсем не смотрит на хорошо знакомого ему Заметова, который превосходно справлялся с ролью — скрипел себе по бумаге и на студента даже не косился.

—Это сотрудник‑с, переписывает один малозначительный документик,— небрежно пояснил пристав, усаживая молодых людей на диван и садясь сам на стул.

—Я этого господина, кажется, где‑то видел,— так же небрежно обронил Раскольников.— Впрочем, могу и ошибаться.

—Это ничего‑с, даже если и позабыли. Человечек самый обыкновенный, не чета вам‑с,— доверительно прошептал ему Порфирий Петрович и подмигнул.

Внутри у него всё так и пело — эту часть своего ремесла, психологический поединок с преступником, надворный советник любил более всего. Да и, правду сказать, нечасто такого Раскольникова встретишь.

Намек про обыкновенного человечка Родион Романович отлично понял.

Ну‑ка, обойдет или ринется? Пристав с любопытством разглядывал своего визави.

Ринулся, да по‑бычачьи, рогами вперед.

—Это вы про ту мою статью сыронизирова‑ли?— откинулся на спинку Раскольников и сложил руки на груди.— Дмитрий мне сказывал, что вы ее прочли и желали со мною обсудить. Я‑то к вам, собственно, не за тем явился. У меня часы в закладе остались, у процентщицы, которую убили третьего дня. Часы дрянь, но об отце память, хочу вернуть. Так вот я к вам по поводу часов… Но ежели угодно поговорить про мою статейку — отчего ж не поговорить. Я читателями не избалован, особенно такими… заинтересованными.

Очень надворному советнику понравилось, как было выговорено это последнее слово, даже поневоле залюбовался Родионом Романовичем. Крепкий орешек, ничего не скажешь. Но то‑то и занятно.

С наслаждением выпустив струйку табачного дыма, Порфирий Петрович изготовился произвести следующую, чуть более тонкую атаку на собеседника, но здесь, черт бы его побрал совсем, снова зазвенел дверной колокольчик. Настойчиво, даже требовательно, так что уже через несколько секунд стало ясно — это не просто так, тут какая‑то чрезвычайность.

С досадою извинившись, пристав вышел в прихожую, распахнул дверь и увидел на пороге не кого иного как надзирателя третьего квартала Никодима Фомича.

Всегда спокойный, добродушный, капитан был непохож на себя. Седые усы подрагивали, глаза хлопали часто‑часто.

—Опять… Ваше… Порфирий Петрович, что ж это такое… — не своим, жалким голосом пролепетал квартальный.— Только сейчас прибежали. На Малой Мещанской… Я по дороге решил к вам…

Порфирий Петрович, разом обессилев, привалился к двери. Ему вообразилось, что он спит и видит кошмарный сон, от которого сейчас непременно пробудится.

—Девицу Зигель, Дарью Францевну… По голове… В собственной квартире… На Малой Мещанской… Вот только что…

Когда это бывало необходимо, Порфирий Петрович умел брать себя в руки — имелась у него такая счастливая, а для следователя даже и необходимая черта.

Собрался он и теперь, в эту тяжкую для себя минуту.

—Постойте‑ка тут,— тихо велел он капитану, а сам выглянул в комнату и, как ни в чем не бывало улыбнувшись, сказал.— Это ничего‑с, из конторы пришли… с сообщением. Митя, поди‑ка, дружок.

Но когда Разумихин вышел в прихожую, надворный советник улыбку сбросил, схватил родственника за рубаху и яростно прошептал:

—Скажи только одно: ты Раскольникова ко мне прямо из дому привел? Вы не разлучались, хоть на сколько?

—Ну да, разлучались,— удивился Дмитрий, поневоле тоже переходя на шепот.— На час целый. Перед твоим домом встретились. А что?

Порфирий Петрович ударил себя кулаком в лоб и зажмурился.

—Прав был Заметов! Надо было его задержать! Это не человек, а дьявол!

Разумихин ужасно удивился:

<<  1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 >>