Стр. <<<  <<  18 19 20 >>  >>>   | Скачать

Ф. м. том 1 - cтраница №19


—Тут тысяч пять, не меныпе‑с! Опять то же!

И хоть сам велел капитану «не стоять», отвел Никодима Фомича в сторонку, усадил рядом с собою на оттоманку и принялся допрашивать, что за человек был покойный.

Оказалось, что стряпчего в округе, а особенно в казенных местах, знали очень хорошо. Человечек это •был в своем роде известный, весьма несвежей репутации. На хлеб, и очень недурно, он зарабатывал тем, что скупал у заимодавцев безнадежные векселя — очень задешево, бывало, что и в десятую часть цены, а после предъявлял к взысканию. Стращал ямой, высылкой и прочими казнями. Отличался прямо‑таки сказочною безжалостностью и упорством, так что ни одна жертва не могла надеяться от него улизнуть или разжалобить ему сердце.

—Плакать об нем не станут‑с.— Такими словами заключил свое повествование квартальный и перекрестился.— А впрочем, царствие ему небесное. Ежели проживал на свете такой крючок, значит, Богу он был зачем‑то надобен.

—Осмелюсь обеспокоить,— влез тут унтер‑офицер Иванов, которому было обидно, что все забыли о его заслуге.— Лакея когда допросить изволите? Или прикажете пока в холодную поместить?

Порфирий Петрович коротко, без интереса, обернулся.

—Отпустите его, он не убивал. Чтоб слуга, всё в доме знающий, бумажник с часами забрал, а пять тысяч в каш‑летре оставил? Невозможно‑с. Отпускайте, отпускайте. Я с Поликарпом этим после поговорю… Хотя постойте‑с!— встрепенулся надворный советник.— Кто знает об убийстве?

Впавший в уныние Иванов доложил, что кроме присутствующих более никто.

—Очень уж я поспешал вашему высокоблагородию отлепортовать,— с укоризной сказал унтер.

—И молодец!— Порфирий Петрович оживал прямо на глазах, даже румянец проступил.— Эй вы, двое, сюда!— позвал он полицейских из квартала.— Никодим Фомич, что за люди? Приметливы ли, толковы ли?

А сам так и впился взглядом в лица вытянувшихся перед ним усачей.

—Лучших взял,— похвалил своих подчиненных капитан.— Убийство все ж таки, не драка в кабаке. Грамотны оба, а этот вот, Наливайко, даже трезвого поведения, в противуположность фамилии.

Наливайко, видно, не в первый раз слышавший эту шутку своего начальника, заулыбался.

—Мертвое тело снесите в погреб. Не сейчас, а когда стемнеет‑с,— приказал следственный пристав.— Есть тут ледник? Как не быть, непременно есть. Чтоб ни одна душа, ясно? Шторки на окнах задернуть, не высовываться. И не зевать. Если один спит, второй в оба смотрит. И ты, братец тоже,— обернулся он к Иванову,— побудь‑ка лучше тут. Может, на сей раз настоящего убийцу поймаешь.

—Засаду желаете поставить?— Квартальный изумился.— Но помилуйте, ради какого резона? Преступление‑то уже совершено! С какой стати убийце сюда возвращаться?

—В дом‑то он, конечно, не войдет‑с. А вот мимо, по улице, очень возможно, что пройдется, и не раз. Потому что жительствует этот человек, скорее всего, неподалеку‑с. Ведь до дома, где процентщицу вчера убили, минут десять ходу, не более‑с. Только про Шелудякову весь город судачит, а про Чебарова будет молчок‑с. Поликарпа мы покамест под замком подержим. Полицейские, кто знает, тут, в дому, посидят. И станет преступнику тревожно. Что это он — убил, а шума никакого нет‑с. Человек это не совсем обычный и даже совсем необычный, а из таких многие отличаются нервностью, мнительностью, нетерпеливостью.

—Имеете кого‑то на примете?— навострил уши квартальный.

—Нет, это так‑с, предположение,— ответил Порфирий Петрович, переглянувшись с Заметовым.— Однако если мимо пройдет молодой человек… Как он выглядит, Александр Григорьевич?

Тощий, высокий, одет оборванцем, черты лица правильные… Шляпа у него такая, круглая, циммермановская,— припомнил письмоводитель все известные ему приметы Раскольникова, который жительствовал в том же Столярном переулке, где находилась контора.

—Да‑да. Если такой субъект хоть раз мимо окон пройдет‑с, сразу задержать и ко мне.

—А коли не пройдет?— вполголоса спросил Александр Григорьевич.

—Может быть‑с. Однако скорее всего объявится. Не завтра, так послезавтра. Не выдержит неизвестности. Собака, она где нагадит, там непременно и понюхает‑с. Только мы, возможно, его еще раньше прижмем‑с.

Надворный советник вернулся к бюро и вновь принялся рыться в бумагах.

—Никодим Фомич, стряпчие — народец обстоятельный. У Чебарова этого обязательно должен быть какой‑нибудь реестр, где он свои вымогательства учитывал. И прошлые, и нынешние, и замышляемые. Ищем‑с, господа, ищем‑с!

И что же?

С четверть часа поискали и нашли, причем именно в трех отдельных папках: на одной наклеечка «Архив», и там всё дела исполненные; на другой — «В работе», там документы по поданным искам; в третьей, под названием «Перспектива», наброски и заметки по будущим жертвам.

—Пойдемте, Александр Григорьевич,— позвал пристав, держа изъятые папки подмышкой.— Снова нам не спать.

Глава шестая СОВПАДЕНЬИЦЕ

ШЛИ молча. Заметова распирало от вопросов, но вид надворного советника был до того мрачен, что подступиться к нему молодой человек так и не осмелился.

Порфирий Петрович нарушил молчание первым.

Уже перед самою квартирой он вдруг остановился и, повернувшись, спросил:

—Как по‑вашему‑с, что тут страшней всего? Подумав, Александр Григорьевич ответил так:

—Зверство. Коли бы преступнику деньги были нужны, взял бы сколько надо у процентщицы и тем удовлетворился. Так нет, забрал самую малость, по общему счету рублей на пятьдесят, а нынче прибавил еще немного. Ну, часы, ну бумажник — от силы на сотню нажился. Получается, человеческая жизнь у него в очень уж малой цене.

—Это верно‑с, убивает он легко,— согласился пристав,— но меня еще более иное пугает. Больно дерзок. Камень бросил, зная, что Чебаров слугу в полицию пошлет и дома один останется. Вошел, в несколько минут управился, и был таков‑с. Главное, как и тогда, со старухою, стряпчий сам его в дом пустил. Вот в чем штука… Боюсь, ошибся я.

Желтоватое лицо Порфирия Петровича исказилось, будто от зубной боли.

—Что, не Раскольников?— спросил Заметов, уже и сам про это подумавший.

Если старуху Шелудякову убил худосочный студентик, то ему бы теперь лежать в своей конуре да зубами стучать от ужаса, а не шастать по улицам с топором за пазухой.

—Непохоже‑с. Тут, верно, что‑то другое. И с засадой я, кажется, дурака свалял.— Надворный советник развел руками.— У наглеца, который сутягу пришиб, нервы должны быть из железной проволоки. Такой к месту убийства не вернется, нет‑с… Ладно, пойдемте в записях покойника рыться.

Но унынию и самобичеванию Порфирий Петрович предавался недолго, никак не долее часу.

Пока пил чай и курил папиросу, еще вздыхал и охал. Как стал диктовать имена из первой папки (начал с той, на которой значился ярлык «В работе»), сетования оставил, весь подобрался. А деле примерно на десятом случилось вот что.

—…Поручик Санников, к взысканию сто пятьдесят рублей, счета от портного. Записали‑с?— взглянул пристав на письмоводителя, заполнявшего карточку, перевернул следующий листок — и как вскрикнет! Тоненько так, будто барышня, увидевшая мышь.

—Что?— удивился Заметов.

—Вот‑с, вот‑с… — Порфирий Петрович протянул ему дрожащей рукой бумагу.

Там красивым, с завитками почерком было написано: «Сего 4 июля переслано в суд заемное письмо на 115 р., выданное колл. асс‑ше Зарницыной студентом Р.Р.Раскольниковым. Выкуплено за 12 р. 75 коп.»

—А‑а!— закричал и Александр Григорьевич.

—Совпаденьице, а?— схватил его за плечо пристав, у которого глаза так и сверкали.— Может, я вовсе и не дурак, а?

—Вы талант!— воскликнул Заметов, пожимая ему руку.— Вы еще прежде этой записки всё правильно исчислили! Зарницына — квартирная хозяйка Раскольникова. Он ей задолжал, а она, не надеясь получить, продала вексель Чебарову. Тот подал к взысканию, чем подписал себе приговор! Ну, держись, студент! Попался!

—Погодите, погодите‑с, это еще не улики, не доказательства,— остудил его надворный советник.— Мало знать, кто. Надобно его еще припереть, вот что‑с.

В эту минуту из прихожей донесся стук распахнувшейся двери (видно, следователи, пребывавшие в озабоченности, позабыли ее запереть), и зычный голос позвал:

—Порфирий! Что это у тебя нараспашку? Эй, ты дома аль нет?

—Тс‑с‑с, это Разумихин, родственник мой,— шепнул пристав помощнику, вмиг убирая со стола папки и карточки.— По нашему делу, но при нем молчок. После договорим.— И громко откликнулся.— Входи, Митюша, входи, здесь я.

В комнату вошел крепкий, румяный молодец, очень бедно, но опрятно одетый. Он и вправду приходился Порфирию Петровичу каким‑то дальним родственником, и оба находились в приятельских отношениях, хоть виделись нечасто. Этого‑то Митю надворный советник вчера и поминал, когда впервые прозвучало имя Раскольникова.

Дело в том, что Разумихин, как и Раскольников, учился в юридическом факультете, был примерно тех же лет, а главное, почти наверняка вращался в том же кругу полуголодных студиозусов, ибо по недостатку средств тоже временно вышел из университета — по его выражению, «подгрести пиастров».

Дмитрий Прокофьевич был весьма славный молодой человек, рано оставшийся без родителей и пробивавшийся в жизнь собственными усилиями. Помощи от родных он решительно не принимал, хотя жил почти в нищете — перебивался с хлеба на квас, зарабатывая копеечными уроками и переводами. За такое кредо Порфирий молодого человека уважал, ценил в нем ум и отзывчивость, потому и послал к нему посыльного с записочкой.

—Здорово, здорово,— громко, со смехом, закричал Разумихин с порога.— Ишь, сатрап, с полицией вызывать придумал. По этапу, что ли, сошлешь?

—Следовало бы,— засмеялся и надворный советник.— Такого небритого‑то.

Обнялись.

Разумихин и вправду второй день не брился, так что лицо его всё поросло густой черной щетиной. Он из принципа не оказывал внешним красивостям никакого уважения, при всяком удобном и неудобном случае доказывая, что порядочного человека видно по взгляду и повадкам, а помады да куафюры выдуманы прохиндеями, которым надо свое нутро поавантажней прикрыть.

Дмитрий и сейчас немедленно высказался в том же смысле, на что Порфирий Петрович с улыбкой молвил:

—Поглядим‑с, поглядим‑с, вот встретишь какую‑нибудь этакую (он показал жестом), всю воздушную, с негой во взоре. Тут и побреешься, и приоденешься, да еще, пожалуй, власы брильянтином намажешь.

—Вот,— показал Разумихин крепчайший кулак, в котором большой палец был просунут между средним и указательным.— Не дождутся. Я человек, а не павлин.

Он с подчеркнутым интересом оглядел кок и платье нафранченного Александра Григорьевича, так что тот покраснел, а Порфирий Петрович захихикал.

—Это мой помощник, Александр Григорьевич Заметов, за работой засиделись. Ты его полюби, он человек отменно хороший, хоть и щеголь.

—Ну коли хороший, то не беда, если щеголь. Как там у Пушкина твоего: «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей». Разумихин,— представился Дмитрий, крепко сжимая письмоводителю руку, и оборотился к родственнику.— Ну, говори, зачем вызвал. Я тебя, сухаря, знаю. Видно, неспроста?

Он уселся на край стола и приготовился слушать. При всей громогласности человек это был очень и очень неглупый, в мгновение ока переходивший от болтовни к делу.

—Скажи‑ка, Митя, известен ли тебе по факультету некий Родион Романович Раскольников?— не стал ходить вокруг да около пристав.

Получил ответ: известен, и не только по факультету, ибо прежде приятельствовали и даже соседствовали.

—Я ведь тут комнатенку снимал. Чуть не год,— пояснил Разумихин.— Теперь вот в Васильевском острове поселился, для приятельства далековато. Да и не больно покамарадствуешь с Раскольниковым, нелюдимый он. А на что тебе Родька?

—Так‑с, ничего особенного,— увернулся Порфирий Петрович.— Стало быть, приятельствовали? Вот и навестил бы товарища, проведал.

Дмитрий нахмурился. Как уже говорилось, он был весьма неглуп.

—Э‑э, постой, постой. У вас тут убийство было, весь город говорит. Старую жабу Шелудякову прибили. Ты, поди, расследуешь? Ты ведь в Казанской пристав следственных дел. Уж не в этой ли связи? Раскольников‑то тебе зачем?

И опять надворный советник оставил вопрос без ответа. Еще и сам спросил:

—Эк ты про всё знаешь. Откуда?

—Как откуда. Говорю тебе, чуть не год у вас тут жил. Сам к Алене Ивановне, процентщице, не раз хаживал. Пройдошистая была тварь, чтоб ею черви отравились. Ты не юли, Порфирий. Зачем тебе надо, чтоб я сходил к Раскольникову?

Но пристав уже придумал, как вывернуться.

—Интересуюсь. Статейку он напечатал в «Периодической речи», занятнейшую. Не читал? На‑ка вот, на досуге.— Он сунул родственнику газету, в которую Разумихин немедленно с любопытством уткнулся.— Хочу познакомиться с молодым человеком столь… оригинальных мыслей‑с. К тому же мне говорили, он болен и совсем без средств. Ты как его товарищ даже и обязан…

—Болен?— вскинул голову Разумихин, перебив Порфирия Петровича.— Что ж ты сразу не сказал? Он гордый, Родька. Подохнет, а помощи не попросит. Ладно, зайду.

—Только не нынче,— попросил пристав.— Поздно уже.

—Конечно, не нынче. Что ему с моей визитации, коли он болен? Я завтра к нему доктора приведу.

—Около полудня. А после милости прошу привести ко мне‑с, если будет в состоянии. Охотно познакомлюсь.

—Да, завтра непременно навещу, с доктором,— тряхнул головой Разумихин.— Есть у меня один малый, он денег со студентов не берет.

Сказал и вскоре после того ушел, ибо всегда говорил, что подолгу рассиживать да рассусоливать — только время попусту терять и что через эту глупую привычку Россия от всего цивилизованного мира на сто лет отстала. Кипучей энергии был человек.

Проводив родственника любовным взглядом, надворный советник сказал:

—Эх, побольше бы нам таких. Люблю его.— И без малейшего перехода, всё в том же умиленном тоне продолжил.— Верно мы с вами давеча рассудили, что студенту железных нервов иметь не полагается. Того лишь не учли‑с, что именно в нервных субъектах больше всего дерзости и встречается. Вот хоть у Лермонтова… Я вам сейчас зачту… — Он порылся в коробке с книгами и достал оттуда зачитанный томик.— Про Печорина… Где же это‑с? Ах, вот. «Славный был малый, смею вас уверить; только немножко странен. Ведь, например, в дождик, в холод целый день на охоте; все иззябнут, устанут — а ему ничего. А другой раз сидит у себя в комнате, ветер пахнёт, уверяет, что простудился; ставнем стукнет, он вздрогнет и побледнеет; а при мне ходил на кабана один на один». Полагаю, что и наш с вами студент именно такого замесу.

<<  1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 >>