Стр. <<<  <<  10 11 12 >>  >>>   | Скачать

Ф. м. том 1 - cтраница №11


—Есть. И я их найду. Обязательно найду. Это я сама придумала у Элеоноры Ивановны Моргуновой спросить, мне про нее папа рассказывал.

—Что спросить?

—Не говорил ли с ней папа про рукопись. Она же самая главная специалистка. Наверняка он ей показывал, совета спрашивал.

Николас так и обмер, а Саша огляделась по сторонам и, хотя они сидели в машине и никого рядом не было, перешла на шепот.

Про Сашино горе (продолжение)

Понимаете, мой папа нашел рукопись. Самого Федора Михайловича. Представляете?

Это его Господь пожалел. Из‑за Илюши. Рукопись очень больших денег стоит. На лечение хватит, и еще сколько‑то останется. Но главное, чтоб на клинику хватило. Тогда Илюша выздоровеет, и Антонина Васильевна успокоится, не будет нервничать и ругаться, и всё у нас будет хорошо. Как раньше, до капитализма.

Мы тогда очень хорошо жили. Я сама не помню, я маленькая была, но папа рассказывал. Он же доктор наук, у него две диссертации по Федору Михайловичу. Раньше зарплата была приличная, и в институте продовольственные заказы. Это когда всякое вкусное задешево выдают, теперь такого не бывает. А потом папа на Антонине Васильевне женился, потому что моя мама умерла, когда меня рожала. Вот какой на мне грех ужасный, прямо с рождения. И пришлось папе снова жениться. И родился Илюша, весь больной. А тут капитализм, и денег совсем не стало, а на Илюшу много надо…

Я, правда, помогаю, но это не так давно, три года только. Со старушками больными сижу, то есть сидела, квартиры убирала, за это платят хорошо. Один раз повезло, устроилась на дачу к одному парализованному дедуле, целых 30 долларов в сутки. Спать все время хотелось, зато Илюше сок свежий покупали, витаминные комплексы. А потом пришлось уйти, потому что дедулин сын стал приставать. Обещал еще столько же приплачивать, если я буду… ну… сами знаете. Я убежала, даже за последнюю неделю деньги не забрала: Потом стыдно было. Подумаешь, не убыло бы. Это Антонина Васильевна так сказала, сгоряча. Она за это после прощения у меня просила, а зря. Права она: эгоистка я.

А папа говорил: ничего, Санечка, мы еще всем нос утрем. Вот будет у нас много‑много денег, мы Илюшу вылечим, и накупим всего. Антонина Васильевна на эти разговоры сердилась, кричала, так папа мне стал рассказывать, когда мы вдвоем. Антонина Васильевна хорошая, но ее тоже можно понять. Выходила за старшего научного, доктора наук, зарплата четыреста рублей с надбавками (это раньше очень много было), а теперь что? Другие как‑то приспособились, а папа все время и все деньги на Поиск тратил. Вот найду, говорил, рукопись, купим «мерседес», Илюшу в Швейцарию пошлем, а тебя одену с головы до ног, как принцессу. Представляете? У нас никогда даже «жигулей» не было, а он — «мерседес». Ух, как Антонина Васильевна из‑за этого «мерседеса» заводилась! А папа взял и купил. Когда рукопись нашел. Он ведь ее нашел, представляете? И покупателя нашел, и аванс получил, кучу денег и в придачу «перстень Порфирия Петровича»… Не слыхали про такой? А мне папа про него столько рассказывал! Это Федору Михайловичу к 60‑летию выпускники Училища правоведения подарить хотели, деньги собрали по подписке, много. Заказали золотой перстень с бриллиантом в четыре карата и гравировкой: «Ф.М. ОТ П.П.» — в смысле «Федору Михайловичу от поклонников‑правоведов». Ну а в то же время «от П.П.» — это как бы от следователя Порфирия Петровича, потому что он ведь тоже Училище правоведения заканчивал. Жалко, не успели вручить — Федор Михайлович взял и умер. Так вот, покупатель этот перстень где‑то разыскал и папе отдал. Папа ужасно обрадовался. Мне показал и спрятал куда‑то, чтобы Антонина Васильевна продать не заставила. Хотя наличными папе тоже много дали. Он столько всего накупил! Не только «мерседес». Антонине Васильевне духов и платьев, себе пиджак с золотыми пуговицами, «блейзер» называется, линзы контактные вставил — он всегда мечтал. И мне много всего: одежду, очки солнечне, с лейблом… А я их разбила…

Саша снова горестно посмотрела на сломанные очки, но тут же просветлела.

—А еще он мне подарил цепочку на щиколотку, с маленькими бубенчиками, из настоящего золота, девятикаратного.

Она подняла коленку к подбородку и продемонстрировала щиколотку. Про золото было сказано с такой гордостью, будто речь шла опять о бриллианте, но уже не в четыре, а в девять каратов.

—«Мерседес» знаете какая машина? Еще лучше вашей. Мы на нем, правда, только один раз всей семьей успели покататься, в Архангельское. Сиденья кожаные, мягкие, можно кнопками стекла все опускать, а вот здесь, где подлокотник…

—Погоди,— оборвал рекламу «Даймлер‑Бенца» Николас, напряженно слушавший сбивчивый рассказ.— Итак, твой папа искал и нашел рукопись Достоевского. Что это за рукопись?

—Да я толком не знаю. Папа не рассказывал, говорил, секрет. Он ее спрятал где‑то, а сам повез покупателю только начало, в черной папке. Позавчера это было… Папки специальные купил, для представительности, ужасно дорогие.

Саша судорожно всхлипнула, из глаз опять полились слезы. Хотела продолжить, но сразу не получилось.

А Ника, кажется, и сам уже догадывался, что произошло дальше.

—На него во дворе напал кто‑то… Голову проломил, папку с рукописью забрал… Я вчера весь день в больнице… Папа без сознания. Сегодня пришла, а он…

И новый взрыв рыданий, таких бурных, что рассказ оборвался.

—Умер,— мрачно констатировал Фандорин. Ах, Рулет, Рулет, наркоман несчастный, что ты натворил!

Девушка помотала головой.

—Не приходит в себя?

—Нет, прише‑ел… — И рыдания еще пуще. Николас озадаченно смотрел на нее.

—Так что же вы плачете? Из‑за пропавшей половины рукописи?

«Это дело поправимое», хотел сказать он, но Саша снова отчаянно замотала головой и уже не заплакала — завыла, да так горько, так обиженно, что Ника вообще перестал что‑либо понимать.

—Погодите. Отец живой?

—Живо‑ой…

—Почему же вы плачете?

—Живой‑то живой… Только это не он…

—Как «не он»?!

—Ой, не спрашивайте больше, не могу я! У‑у‑у…

И видно было, что действительно не может. Подождал Николас, дал ей еще немного поплакать.

Долго ждать не пришлось, эта девочка умела брать себя в руки.

—Сейчас главное — рукопись найти,— сказала она гнусавым от слез и все же твердым голосом.— А то ни начала, ни конца. Начало украли, конец папа где‑то спрятал. Может, Элеонора Ивановна что‑нибудь знает.

Тут‑то Ника ей и выдал.

—Элеонора Ивановна не знает. Зато я знаю. Во всяком случае, где первая половина.

И рассказал про Рулета — всё, как было. А чтобы Саша не сомневалась, предъявил исследованную экспертшей страницу.

—Ну, не чудо ли, что мы с вами встретились?— закончил он с чувством.— Не жалеете теперь, что попали ко мне под колеса?

—Это меня Бог толкнул,— безо всякого надрыва, со спокойной уверенностью произнесла Саша.— И ангел сулил.

Фандорин ошарашенно посмотрел на нее.

—Какой еще ангел?

—Ко мне приходит. Ну то есть, пока только один раз приходил.— Саша мечтательно улыбнулась, глядя куда‑то вверх и в сторону.— С золотыми волосами, сияющий.

Э‑э, пригляделся к ней Ника, да ты, деточка, кажется, с придурью. Как говорится, это многое объясняет. Ну и история. По‑хорошему следовало бы идти в милицию, чтобы этого разбойника Рулета арестовали и рукопись у него отобрали. Но как же тогда будет с Илюшиной операцией? Поступишь по букве закона — надругаешься над справедливостью. Вечная российская проблема.

—Едем!— сказал он.

—Куда?

—В Саввинский переулок. Это за Плющихой. Надо вызвонить Валю, без нее разговаривать с обколотым налетчиком опасно, лихорадочно соображал Фандорин.

Вот тут Саша в первый раз по‑настоящему удивилась.

—В Саввинский? А откуда вы знаете, где я живу?

Николас притормозил, уставился на нее.

—Вы тоже живете в Саввинском? Она кивнула.

Что за чертовщина, совпадение за совпадением!

Хотя нет, в данном случае никакой мистики: просто Рулет присмотрел жертву рядом с домом. Или же напал на первого попавшегося соседа, от абстинентного остервенения.

Поделившись со спутницей своей догадкой, Ника попробовал осторожно выведать, что же стряслось в больнице с Морозовым‑старшим? Что за горе такое, по сравнению с которым меркнет даже пропажа заветной рукописи?

—Не хочу про это. Не могу,— отрезала Саша с неожиданной твердостью.— Так мне и надо. Бог за грехи наказал.

—Да за что Богу вас наказывать?— не выдержал Фандорин.— По‑моему, вас хоть сейчас можно в рай запускать. Переодеть только и цепочку с щиколотки снять.

Она посмотрела на него с укором:

—Нельзя так про рай говорить. Нехорошо. А про меня вы ничего не знаете, я ужасная грешница, самая скверная, какие только бывают.

Насупилась, замолчала.

Ну и он к ней больше не приставал. Дальше ехали молча.

Валя добралась до места раньше, поджидала у подворотни в своем розовом «альфа‑ромео».

Знакомясь, оглядела Сашу с подозрением. Та же смотрела на гламурную девицу во все глаза, с восхищением. Шепнула Нике: «Как из журнала!»

Валя, извращенное создание, прошипела в другое ухо:

—На малолетку запали?

На такую глупость Николас и отвечать не стал. Вместо этого сказал:

—Что будем делать, если никого нет дома? Или если не откроют?

Открыли. Правда, не сразу — пришлось раза три жать на кнопку, но в конце концов в коридоре послышались нетвердые шаги, и створка распахнулась.

Пожилая тетка в нечистом халате, с прилипшей к губе сигаретой. Взгляд мутен и нетрезв.

—Нам нужен Рулет,— громко сказал Николас, не уверенный, что его поймут.

—А вы ему кто?— икнув, поинтересовалась тетка.

Валя отодвинула шефа в сторону.

—Родственники.

—Из Рязани?— снова икнула.— Деньги за комнату привезли? Давайте.

—Деньги потом. Рулет дома? Войти‑то можно?— Секретарша без церемоний задвинула пьянчужку вглубь коридора.— Николай Александрович, прошу.

—Нету его. Вчера вечером был. И ночью был, бормотал чего‑то сам с собой. А утром захожу, он мне двадцать рублей обещал, а его нету. Удрал, гад. И двадцатку не оставил.

По‑хозяйски пройдясь по голому коридорчику, Валя кивнула на дверь, украшенную изображением черепа и костей:

—Его контора?

Квартирная хозяйка подумала, похлопала глазами.

—Его.

—Мы зайдем? Нате пока, сходите в аптеку, поправьте здоровье.

Валя не глядя сунула тетке сотенную бумажку. И хозяйку как ветром сдуло, даже тапки не переобула.

—Ну что, поищем?— потерла ладони ушлая Валентина, входя в комнату.

Поискали. Хорошо поискали. Николас сначала переживал: как так, произвол, несанкционированное вторжение в чужое жилище, но когда девушки ничего похожего на рукопись не нашли, присоединился к поискам.

По правде сказать, спрятать стопку бумаги в этой комнате было особенно негде. Кровать отсутствовала, ее заменял полосатый замызганный матрас (его, конечно, прощупали в первую очередь). Ну, стол, рассохшийся стул. Несколько предметов одежды, беспорядочно сваленных в углу. Старые кроссовки. Пустой шприц. Всё.

Ника простукал паркетины, стены, подергал плинтусы. Ничего.

Единственная странность — на подоконнике едва заметный след подметки (судя по рельефному рисунку, спортивная обувь), будто кто‑то стоял на окне, причем лицом в комнату. Однако Рулет — парень высокий, у него и кроссовки сорок четвертого размера, а след, как прикинул Николас, был максимум тридцать восьмого. Очевидно, женский.

Не зная, куда еще заглянуть, Фандорин даже перегнулся через подоконник, вспомнил, что герои романа «Белая гвардия» устроили тайник за окошком.

Но и там ничего не было, только какие‑то странные пятна на штукатурке. Они вели снизу вверх и чуть пониже окна обрывались. Николас потрогал пятно — что‑то липкое. Брезгливо вытер палец платком.

В общем, визит к Рулету ничего не дал.

—Ну, шеф?— спросила Валя.— Где будем рыть этого торчка? То есть, я хотела сказать: где нам искать этого наркомана?

Милиция нашла бы его в два счета. И найдет, если сам не объявится.— Ника взглянул на Сашу, увидел, как у той задрожали губы, и быстро добавил.— Но не будем торопиться. Навестим Рулета снова. И, может быть, даже не раз. Рано или поздно застанем. Так или иначе, у кого искать первую половину рукописи, мы знаем. Проблема — вторая половина. Вы говорили, отец ее куда‑то спрятал? Но если он пришел в себя, то значит, может рассказать. Он в состоянии говорить? Девочка опустила глаза, кивнула.

—В чем же дело? Молчание.

—Послушайте… — Фандорин начинал сердиться.— Если вы хотите, чтобы я вам помог, не играйте со мной в молчанку!

Саша обреченно вздохнула.

—Едемте в больницу. Сами увидите. Пускай Марк Донатович, я так не объясню… И не поверите вы… Поедете?

Почему я должен ехать в какую‑то больницу, к какому‑то травмированному достоевсковеду, да еще какой‑то Донатович на мою голову, задал себе резонный вопрос Ника, уже предчувствуя, что судьба затаскивает его в очередную мутную историю. Это ведь даже не работа с клиентом, просто попросила странноватая девчонка, с явными психическими отклонениями!

Живешь себе в разумном, реальном мире, день да ночь — сутки прочь, живешь так месяц, год и начисто забываешь, что совсем рядом, на расстоянии одного удара сердца, существует другой мир — непредсказуемый, опасный, фантастичный. Ведь не раз уже попадал в его цепкие лапы. В них только угоди — не выберешься. А если и выберешься, то весь исцарапанный, едва живой.

Чего я переполошился, попробовал успокоить себя Фандорин. Подумаешь — навестить в больнице раненого, помочь советом бедной девочке, да такой славной, несовременной. Ангелы вон ей являются.

Но интуицию не обманешь. Знал Николас, уже тогда, в пустой комнате пропавшего Рулета, когда ничего страшного еще не произошло, знал: один шаг — и выпадешь из белого мира в черный, где придется существовать по совсем иным законам. Так что винить магистру истории было некого.

Но и давать задний ход было поздно.

Границу, отделяющую реальный мир от фантастического, он уже пересек, сам того не поняв и не заметив. Произошло это не сейчас, а в ту секунду, когда под колеса его метрокэба упала худенькая девочка.

Или еще раньше — когда в дверь офиса 13‑а позвонил ободранный юноша со стопкой бумаги под мышкой.

И вообще, мужское ли это дело — бегать от судьбы?

Валя изумленно смотрела на молчащего шефа.

—Николай Александрович, а чего такого? Сгоняем, посмотрим. Интересно же!

Ей‑то что. Она, ходячая небылица, в фантастическом мире чувствовала себя, как дома.

5. ФИЗИОЛОГИЯ МОЗГА

Николасу случалось бывать в постсоветских больницах, и он рассчитывал увидеть огромный корпус из грязно‑белых панелей. Расположен он будет где‑нибудь у Кольцевой автодороги, внутри будет пахнуть дезинфекцией и кислой капустой, по коридору не пройти — все заставлено койками, потому что в палатах не хватает мест. Ничего не попишешь — бесплатная медицина. Дареному коню в зубы не смотрят.

<<  1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 >>