Стр. <<<  <<  13 14 15 >>  >>>   | Скачать

Алтын‑толобас - cтраница №14


Черные, коротко стриженные волосы; черные же глаза, пожалуй, слишком большие для худенького, скуластого лица; широкий решительный рот; нос короткий и немного вздернутый – вот как выглядела хозяйка бескудниковской квартиры. И еще она была какой‑то очень уж маленькой, особенно по сравнению с параметрами Фандорина. Не то черная, стремительная ласточка, не то небольшой, но отнюдь не травоядный зверек – соболь или горностай.

Вот в чем необычность этого лица, сообразил Николас: за все время девушка ни разу не улыбнулась. И, если судить по жесткому рисунку рта, она вряд ли вообще когда‑нибудь раздвигает губы в улыбке. Правда, Фандорин читал в одной статье, что средний русский за свою жизнь улыбается в три с половиной раза реже среднего европейца, не говоря уж о вечно скалящихся американцах. В той же статье было написано, что русская угрюмость вызвана иным поведенческим этикетом – меньшей приветливостью и ослабленной социальной ролью вежливости, однако Николас не видел большого греха в том, что улыбка в России не утратила своего первоначального смысла и не превратилась в пустую, ничего не значащую гримасу. В спорах с клеветниками России магистр не раз говорил: «Если русский улыбается, стало быть, ему на самом деле весело, или собеседник ему действительно нравится. А если улыбаемся мы с вами, это всего лишь означает, что мы не стесняемся своего дантиста». Неулыбчивость маленькой хозяйки маленькой квартиры подтверждала эту теорию. Девушке не было весело и Николас ей не нравился – вот она и не улыбалась.

Это ладно, пускай. Но то, что Алтын Мамаева, получив все интересующие ее сведения, не сочла нужным дать гостю необходимые объяснения или хотя бы толком представиться, было огорчительно.

–Я очень благодарен вам,– уже не в первый раз сказал Николас.– Вы появились там, на набережной, вовремя, однако…

–Еще бы не вовремя,– рассеянно перебила она, сосредоточенно размышляя о чем‑то.– Тайминг был супер. На пару секунд позже, и тот урод тебя точно кокнул бы. Видел, какая у него железяка была в руке?

–Неотчетливо.– Фандорин передернулся, отгоняя ужасное воспоминание, и вежливо, но твердо напомнил.– Вы еще не объяснили мне, как и почему…

Алтын снова перебила его, кажется, приняв какое‑то решение:

–Будем пульпировать.

–Что?– не понял он.

Тут она произнесла и вовсе какую‑то абракадабру, впившись при этом ему в лицо своими блестящими глазищами:

–Большой Coco.

–Простите?

–Coco Габуния,– продолжала нести околесицу невежливая барышня. Вижу по выпученным фарам, что холодно… «Евродебетбанк»?… Холодно. «Вестсибойл»?… Опять холодно. Тогда в чем фишка? Не въезжаю… Не в боярине же Матфееве?

Николас почувствовал, что его терпение на исходе. Сколько можно издеваться над человеком? То скидывают с крыши, то стреляют, то подстерегают с ножом, то обращаются, как с недоумком. Всё, enough is enough, или, как принято говорить у новых русских, хорош.

–Еще раз благодарю вас за помощь,– чопорно сказал магистр, поднимаясь.– И за отменный кофе. Я вижу, что никаких разъяснений от вас я не дождусь, а мне нужно искать похищенный документ. Скажите, как мне добраться отсюда до центра города?

–Пятьдесят минут на 672‑ом до «Савеловской»,– в тон ему ответила Алтын Мамаева.– Только автобус вечером редко ходит. Да и потом ты что, зайцем поедешь? У тебя вроде бабки по нулям – сам говорил.

Николас снова опустился на табурет, ощущая полнейшую беспомощность. Пигалица же уселась на кухонный стол, покачала кукольной ступней в белой теннисной туфельке и объявила:

–Теперь я буду говорить, а ты лови ухом, понял?

–Что?

–Помалкивай и слушай. Журнал «ТелескопЪ» знаешь?

–Да, это иллюстрированный еженедельник. Вроде «Таймc». Наша университетская библиотека подписана, я иногда заглядываю.

–Так вот, я в «Телескопе» работаю, скаутом. Есть в редакции такая ставка. Когда готовится большая статья или тематическое досье, мы, скауты, собираем и проверяем информацию. Ну, чтоб журналу не облажаться и после по судам не париться. Понял?

Да, теперь Фандорин, кажется, начинал кое‑что понимать. Ну, конечно. Алтын Мамаева – журналистка, как он сразу не догадался? И цепкий взгляд, и натиск, и манера говорить. К тому же в машине на заднем сиденье магистр углядел «кэнон» с нешуточным, профессиональным объективом.

–Наш шеф‑редактор решил сделать спецвыпуск «Легализация теневой экономики» – о том, как первая стадия развития капитализма, дикая, перерастает во вторую, квазинормальную. У нашего журнала вообще сверхзадача освещать процесс врастания России в цивилизацию. Мы не вскрываем общественные язвы и не посыпаем голову пеплом, а фиксируемся на позитиве. Чтоб люди читали журнальчик и думали: жить стало лучше, жить стало веселей.

–Это правильно,– одобрил Николас.– А то большинство ваших газет и журналов имеют выраженную склонность к мазохизму.

–Вот и Кузя Свищ так считает.

–Кузьма Свищ? Колумнист вашего журнала?

–Да, наш суперстар. Два бакса за строчку. Он должен сделать профиль какого‑нибудь крутого бизнесмена, который был черненьким, а стал беленьким.

–Ну хорошо, а при чем здесь я?

–Погоди, англичанин, не гони тарантас. Сначала я объясню, при чем здесь я, а там и до тебя дойдем. Итак. Когда райтер говорит «вперед!», скаут берет ноги в руки и в бой.

–А райтер что делает?

–Пока ничего. У нас четкое распределение функций. В обязанности райтера входит… Ладно, это тебе по барабану.

–Что?

–Ну, к делу не относится. А относится к делу то, что мой райтер Кузя выбрал в таргеты Coco Габунию. Он у нас и будет лакмусовой бумажкой.

–Coco?– повторил Фандорин.– Это вы про него меня спрашивали?

–Да. Большой Coco был сначала уголовный авторитет, этакий грузинский годфазер. Потом занялся бизнесом – ясное дело, для того, чтоб капусту полоскать. И так у него шустро дело пошло, что криминал ему вроде как и не нужен стал – и без того гребет бабки совковой лопатой. Ну и вообще, времена меняются. Эпоха братков кончается. Одних закопали, а те что поумнее, сами перевоспитываются. Сейчас выгодней и надежней к конкуренту не мочил посылать, а адвокатов‑депутатов на него натравливать. В общем, отрадное явление. Coco – он умный, нос по ветру держит. Такой стал образцовый член общества, прямо слезы душат. Председатель правления «Евродебетбанка», спонсор культуры, друг молодых спортсменов, сироток со старушками подкармливает, без митрополита и пары протопопов за стол лобио кушать не садится. В общем, идеальный объект для статьи «У разбойника лютого совесть Господь пробудил». Но прежде чем Кузя исполнит на своем «маке» эту народную балладу, я должна проверить, правда ли Coco стал такой белый и пушистый, годится ли он на нашу доску почета или лучше выбрать в таргеты кого‑нибудь другого. Такое у меня задание.

Николас посмотрел на Алтын с уважением. Оказывается, этой пигалице доверяют работу, с которой под силу справиться только очень опытному репортеру.

–Но ведь это чрезвычайно трудное задание. И, наверное, опасное?

Хозяйка небрежно пожала плечами:

–Маленькая женщина не может гоняться за мелкой добычей.

Фандорин попытался прикинуть, какого же она роста. Футов пять, не больше.

–Сколько в вас? Полтора метра?

–Больше,– с достоинством ответила она.– Полтора метра я переросла на целый сантиметр. Что ты меня все время перебиваешь? Я же сказала: лови ухом и не чирикай.

–Да‑да, прошу прощения. Продолжайте.

–Ну вот. Побегала я, пощупала, понюхала. Потолковала кое с кем. Вроде всё чистенько, никаких скелетов в шкафу. По банковским операциям норма, если не считать умеренных шалостей с бюджетными деньгами, но это у нас за большой грех не держат. Ну, кое‑какие оффшорные загогулины – тоже неинтересно. Сейчас Coco из‑за тендера на контрольный пакет «Вестсибойла» здорово расшустрился. Еще бы – кусина жирный, у многих слюни текут. Там, конечно, всякие хитрости, нанайский реслинг, подставки, но ничего уголовного. Умеренно грязный бизнес эпохи недоразвитого капитализма. Я уж хотела дать Кузе отмашку – валяй, мол, пиши. И тут вдруг – бац! Нарыла кое‑что о‑очень любопытное.– Алтын подержала эффектную паузу и азартно прошептала.– У нашего Мцыри, оказывается, две СБ!

–Две эсбэ?– озадаченно переспросил Николас.– А что это – «эсбэ»?

–Служба безопасности.

–Зачем управляющему банком служба безопасности? Это же обычная компания, а не какая‑нибудь военно‑промышленная корпорация.

–Ну, служба безопасности имеется в любом мало‑мальски солидном банке, у нас в России без этого нельзя. Есть СБ и в «Евродебете». Всё как положено: начальником бывший гебешный полковник, мальчики в костюмчиках, спецаппаратура, разрешения на оружие – полный ажур. Но штука в том, что у Большого Coco есть и вторая СБ!– воскликнула журналистка.– Причем жутко засекреченная, о ней даже Сергеев не знает!

–Кто?

–Сергеев – это гебешник, который в банке безопасностью руководит. Про вторую СБ в «Евродебете» вообще ни одна душа не знает, кроме самого Coco. Чем это пахнет?

Фандорин подумал и ответил:

–Это пахнет нелегальной деятельностью. Можно предположить, что господин Coco не порвал со своим преступным прошлым и сохранил структуру, предназначенную для противозаконных операций.

–Вот я и предположила. Если так, то, скорее всего, официальная СБ это ширма, а когда надо кого‑нибудь покошмарить или под землю вогнать – у Coco свой «Эскадрон» имеется. Это они сами себя так называют мне один раз удалось на их переговорную волну настроиться. Тоже еще кавалеристы нашлись,– мрачно хмыкнула она.– Эскадрон гусар летучих.

–Скорее как в Аргентине – «эскадроны смерти»,– пробормотал Николас, охваченный внезапным ознобом.– Это они хотят меня убить, да? Но за что? Чем я им помешал? Про «Вестсибойл» я впервые услышал от вас, клянусь!

–Господи, какие же вы, англичане, темпераментные,– покачала головой Алтын Мамаева.– Ты мне дашь рассказать или нет?

Пристыженный, Фандорин приложил ладонь к груди: мол, прошу прощения, буду держать себя в руках.

–Сегодня с утра я пристроилась за одной из их тачек, «опель‑фронтера». Вот это зверюга!– завистливо вздохнула журналистка. Погоняйся‑ка за ней на моей керосинке.

–А мне кажется, что вы очень хорошо смотритесь в вашем экономичном автомобиле,– проявил галантность Николас – и не слишком покривил при этом душой.

–На «фронтере» я смотрелась бы куда как лучше.– В голосе Алтын прозвучала неподдельная горечь.– Ладно, приличные девушки на джипе не ездят – это попсово… (Магистр вспомнил запись из блокнота: ;Попса, попсовый (сноб.) – «вульгарный, плебейский, имеющий отношение к массовой культуре», вероятно от «pop art».) И потом, сегодня моя «ока» была в масть. Никому из деловых и в голову не придет, что им может сесть на хвост этакая букашка. Опять же, на «оке» легко спрятаться в потоке. А оторваться они от меня не могли, потому что еле ползли.

–«Опель» следил за кем‑то?– блеснул проницательностью Николас.– И поэтому ехал медленно?

–Вообще‑то «эскадронцы» были на трех джипах: «фронтера», «паджеро» и «гранд‑чероки». Я это быстро вычислила, хотя они все время менялись. Ужасно мне стало интересно, кого это они так страстно пасут.

Фандорин печально усмехнулся:

–Угадаю с одной попытки. Долговязого лоха в синем блейзере. Так?

–Нет, не так… – Выражение лица Алтын сделалось загадочным, будто она собиралась преподнести собеседнику какой‑то очень приятный сюрприз. «Эскадронцы» пасли синюю «восьмерку» с подмосковными номерами – очень деликатненько, грамотно: ближе чем на сто метров не подбирались, менялись каждые три минуты и все такое. А в «восьмерке» за рулем,– вкрадчивым тоном закончила журналистка,– сидел какой‑то заморыш в очочках типа «Девять дней одного года» и клетчатой рубашечке.

–Что?!

От неожиданности Николас вскочил во весь свой невозможный рост и стукнулся головой о деревянную расписную коробку, почему‑то прикрепленную к стене кухни. Коробка грохнулась на пол, рассыпалась на несколько дощечек и по линолеуму покатилась четвертушка черного хлеба в полиэтиленовом пакете.

Алтын сдержанно прокомментировала случившееся:

–Горячий британский парень расколотил мамину хлебницу. «Что, что», передразнила она.– Что слышал. Я сначала вообще не догоняла, что в этой комбинации еще и кто‑то третий участвует. Всё удивлялась, почему это «жигуленок» на 20 километрах ползет, а за ним и мы с братками. Так тащились от самой Пешков‑стрит. И только за Зубовской площадью, где прохожих мало, я впервые тебя углядела. Вообще‑то могла бы и раньше заметить такое чудо на роликах.– Суровая девушка чуть дернула уголком губы, но все равно не улыбнулась.

–Так‑так!– соображал Фандорин, потирая ушибленную макушку. Значит, я на роликах, за мной – синие «жигули», за ними – «эскадронцы» на трех джипах, а в хвосте – вы на «оке»? А я, как идиот, качу себе, достопримечательностями любуюсь…

–Ну да, целая собачья свадьба. Я не знала, что и думать. Кто этот каэспэшный придурок в «жигулях»? И кто еще больший придурок на роликах? Парад паяцев какой‑то!

Магистр был уязвлен подобной дефиницей, что и продемонстрировал легким поднятием бровей, но Алтын продолжила как ни в чем не бывало:

–Встали на Пироговке, напротив архивного городка: «восьмерка», широким треугольником джипы и скромненькая ублюдочная машинка – в сторонке, аккурат напротив облупленного дома с каменными буквами поверху «АРХИВЪ ДРЕВНИХЪ ДОКУМЕНТОВЪ. 1882».

Николас вздрогнул, но ничего не сказал.

–Долго ждала, часа два, а то и больше. Каэспэшник… Ну, это у нас раньше было такое типа неформальное движение. Клуб самодеятельной песни, пояснила она, увидев, что Николас нахмурился от непонятного слова. Окуджава там, возьмемся за руки друзья, костер‑гитара. Неважно. Этот твой закадычный на них чем‑то похож. Так вот, Каэспэшник посидел с полчасика в машине, потом ему на мобилу позвонили, и он внутрь вошел. Эти, «эскадронцы», тоже давай куда‑то названивать. Потом ничего, успокоились, сидят. Только по очереди в сортир бегают, там есть в скверике. Я сижу, смертельно завидую. Думаю, всё. Больше не выдержу. Как только бабы детективами работают? Мужикам – им просто… – Кажется, Алтын хотела развить эту мысль, но только махнула рукой.– Короче, отлучилась на пять минут – и чуть самое интересное не пропустила. Как тебя и Каэспэшника на крышу занесло, не видела, но бросок через голову наблюдала. Эффектная была картинка. Фантастика, что ты себе все кости не переломал. Ты что, умеешь летать?

–Что‑то вроде этого,– промямлил Фандорин.

–Эти, в джипе, задергались – одни выскочили и забегали, усатый, который у них за начальника, вцепился в мобилу. Я от греха отъехала подальше. Позвонила гаишнику знакомому в компьютерный центр, попросила номера «жигуленка» проверить. Он говорит – со вчерашнего вечера в угоне, спасибо за помощь органам. Так, думаю. Значит, Каэспэшник к тачке не вернется. Сижу, поглядываю за «эскадроном» с безопасного расстояния. Один из них сбегал в архив, вернулся, пошушукались о чем‑то. Не уезжают. Часы тикают, жизнь уходит, очередное пи‑пи назревает. Потом мент выводит тебя. Я объектив наставила, зум выкатила, смотрю. Вижу: прыгун с высоты идет целехонький, только рожа в зеленке. Тебя сажают в «канарейку», и свадебный кортеж движется в обратном направлении, только теперь гораздо быстрее, я на своей «феррари» чуть не отстала. На Тверской, у гостиницы, джипы снова рассредоточились. Двое «эскадронцев» за тобой пошли – усатый и…