Стр. <<<  <<  52 53 54 >>  >>>   | Скачать

Алмазная колесница. том 2 - cтраница №53


Молитва была хорошая, в самый раз для грешной души, алкающей прощения и спасения. Поразительнее же всего то, что в комнате, куда предстояло войти последователю будды Амида, на стене висел свиток с изречением великого Синрана [47]: «Даже хороший человек может возродиться в Чистой Земле, а уж дурной тем более». Какое удивительное совпадение! Может быть, свиток распознает своего и спасет?

Не спас.

Комнату молящийся пересек без приключений. Прочитал изречение, почтительно поклонился. Но тут Монах приказал:

–Сними свиток! Посмотри, не спрятано ли за ним какого‑нибудь рычага!

Рычага за свитком не оказалось, но, шаря по стене рукой, бедняга оцарапал руку о невидимый гвоздь. Вскрикнул, лизнул языком кровоточащую ладонь, а минуту спустя уже корчился на полу – гвоздь оказался смазан ядом.

За третьей дверью была молельня. Ну‑ка, чем угостит пришельцев она? Держась не слишком близко к Монаху (чтоб не вызвал), но и не слишком далеко (иначе ничего не увидишь), Маса вытянул шею.

–Ну, кто следующий?– позвал командир и, не дождавшись добровольцев, схватил за шиворот первого подвернувшегося, выпихнул вперед.– Смелей!

Весь дрожа, боец открыл дверь. Увидев алтарь с горящей свечкой, поклонился. Войти в обуви не посмел – это было бы кощунством. Скинул соломенные дзори, шагнул вперед – и запрыгал на одной ноге, обхватив руками ступню.

–Шипы!– ахнул Монах.

Ворвался в комнату (сам‑то он был в крепких гайдзинских сапогах), выволок раненого в коридор, но несчастный уже сипел, закатывал глаза под лоб.

Стены в молельне командир простучал сам. Рычагов и тайных пружин не нашел.

Выйдя в коридор, крикнул:

–Осталось всего четыре двери! Одна из них приведет нас к Тамбе! Может быть, именно эта!– Он показал на дверь, замыкающую проход.– Цурумаки‑доно обещал награду тому, кто первым войдет в нору старого волка! Кому хочется получить звание десятника и тысячу иен впридачу?

Желающих не нашлось. По коридору будто прошла незримая граница: в дальней его части было просторно, там стоял командир, один‑одинешенек; зато в ближней, теснясь, жалась целая толпа человек в пятнадцать, да еще с крыльца напирали.

–Эх вы, трусливые ящерицы! Обойдусь без вас!

Монах толкнул дверь в сторону, выставив вперед руку с револьвером. Увидев черноту, отшатнулся, но сразу же взял себя в руки.

Засмеялся:

–Глядите, чего вы испугались! Пустоты! Ну, остается только три двери! Кто‑нибудь хочет попытать удачу? Нет? Ладно...

Открыл дальнюю дверь слева. Входить не спешил. Сначала присел на корточки, махнул рукой, чтоб поднесли лампу. Осмотрел пол. Ударил кулаком по татами, только потом наступил. Так же сделал еще один шаг.

–Палку!

Ему протянули бамбуковый шест.

Монах потыкал в потолок, в стену. Когда в углу доски отозвались гулким звуком, немедленно открыл огонь. Грянул выстрел, второй, третий.

На светло‑желтой поверхности появились три дырки. Сначала Масе показалось, что командир переосторожничал, но затем вдруг раздался скрип, стена качнулась, прямо из нее лицом вперед вывалился человек в черном наряде ниндзя.

В стене темнела выемка – потайной шкаф.

Не теряя ни секунды, Монах перекинул револьвер в левую руку, выхватил меч и рубанул упавшего по шее. Содрал маску, поднял голову за косичку.

Рябая физиономия Гохэя пялилась на своего убийцу яростно выпученными глазами. Выкинув трофей в коридор, прямо под ноги Масе, командир стер с локтя потеки крови, осторожно заглянул в выемку.

–Ага, что‑то есть!– азартно объявил он. Нетерпеливым жестом подозвал одного из бойцов, только что снявшего капюшон:

–Синдзо, ко мне! Глянь‑ка, что там. Лезь!

Сложил руки ковшом. Синдзо наступил на них ногой, верхняя половина его туловища скрылась из виду.

–А‑а...!– донесся сдавленный вопль.

Монах проворно отскочил в сторону, а Синдзо кулем рухнул вниз. В переносице у него засела стальная звездочка с остро наточенными краями.

–Отлично!– сказал командир.– Они на чердаке! Ты, ты и ты – ко мне! Стеречь ход. В дыру больше не соваться, не то снова сюрикэном кинут. Главное, чтоб синоби отсюда не вылезли. Остальные, за мной! Тут где‑то должен быть и ход в подвал.

А Маса знал, как попадают в подвал. В соседней комнате, второй справа, такой хитрый пол – не успеешь чихнуть, как уже в подвале. Сейчас бритоголовый, наконец, своё получит.

Но Монах и тут не сплоховал. Не поперся сразу, как Маса, а опять сел на корточки и долго рассматривал деревянные доски. Потыкал в них шестом, что‑то сообразил, удовлетворенно крякнул. Потом с силой надавил кулаком – пол возьми и качнись.

–Вот и подвал!– ухмыльнулся командир.– Троим стоять у двери, глаз не спускать!

У последней двери густо стояли «черные куртки». Открыли створку, выжидательно уставились на своего хитроумного предводителя.

–Та‑ак,– протянул он, шаря взглядом по голым стенам.– Что тут у нас? Ага. Не нравится мне вон тот выступ в углу. Зачем он нужен? Подозрительно. Ну‑ка.– Не глядя, Монах протянул руку назад, ухватил за рукав Масу.– Иди, простучи его.

Ох, до чего же не хотелось идти простукивать подозрительный выступ! Но как ослушаешься? Да Монах еще и поторопил:

–Что топчешься? Живей! Ты кто, Рюхэй? Сними ты этот колпак, он теперь не нужен, только смотреть мешает.

Всё равно пропадать, подумал Маса и сдернул капюшон – все равно стоял к «черным курткам» и их командиру спиной.

Мысленно взмолился: «Тамба‑сэнсэй, если вы сейчас подглядываете через какую‑нибудь хитрую щелку, не сочтите меня предателем. Я пришел, чтобы спасти своего господина». На всякий случай подмигнул подозрительной стенке – мол, свой я, свой.

–Это не Рюхэй,– послышалось сзади.– Разве у Рюхэя такая стрижка?

–Эй, ты кто? А ну повернись!– приказал Монах.

Маса сделал два быстрых шага вперед. Третьего не получилось – ближний к сомнительному выступу татами оказался фальшивым: одна солома, а под ней ничего. С отчаянным воплем Маса провалился под пол.

Увидел прямо над собой блеснувшую полоску металла и зажмурился, но удара не последовало.

–Маса!– прошептал знакомый голос.– Chut ne ubil!

Господин! Живой! Бледный, с нахмуренным лбом. В одной руке кинжал, в другой маленький револьвер.

Рядом Мидори‑сан – в черном боевом наряде, только без маски.

–Здесь больше оставаться нельзя. Уходим!– сказала госпожа, прибавила что‑то по‑гайдзински и все трое кинулись прочь от прямоугольной дыры, откуда вниз лился мягкий желтый свет.

В самом углу подвала темнело что‑то вроде желоба, внутри него Маса разглядел две джутовые веревки – наверно, это и был выступ, показавшийся Монаху подозрительным.

Господин взялся за одну из веревок и волшебным образом взлетел вверх.

–Теперь ты!– велела Мидори‑сан.

Маса ухватился за шершавый джут, и тот сам потащил его к потолку. Было совсем темно и немножко тесно, но полминуты спустя подъем закончился.

Сначала Маса увидел дощатый пол, потом веревка вытянула его из люка до пояса, а дальше он уже выкарабкался сам.

Огляделся, понял, что попал на чердак: с двух сторон косо нависали скаты крыши, через зарешеченные оконца (одно спереди, другое сзади) просачивался тусклый свет.

Поморгав, чтоб лучше видеть в полумраке, Маса разглядел три фигуры: одну высокую (это был господин), одну низенькую (Тамба) и одну среднюю (краснолицый ниндзя Тансин, который у сэнсэя вроде главного помощника). Из люка выпорхнула Мидори‑сан, и деревянная крышка захлопнулась.

Кажется, здесь собрались все уцелевшие обитатели Какусимуры.

Первым делом следовало посмотреть, что творится снаружи. Маса сунулся к тому из окошек, в котором плясали багровые отсветы. Приник.

Огненный бордюр из факелов охватывал дом полукругом, от обрыва до обрыва. Меж языков пламени торчали силуэты с ружьями наперевес. Туда соваться нечего – это ясно.

Маса перебежал ко второму окошку, но там и вовсе было худо – раззявилась черная пропасть.

Что же получалось? С одной стороны бездна, с другой – ружья. Наверху небо. Внизу... В полу, на дальнем конце чердака, желтел освещенный квадрат – лаз, обнаруженный Монахом в третьей слева комнате. Там «черные куртки» с кинжалами наголо. Значит, вниз тоже нельзя.

А если совсем вниз, в подвал?

Маса перебежал к подъемному устройству, приоткрыл люк, из которого вылез всего пару минут назад.

Снизу доносился топот, шум голосов – враги уже шуровали в подземелье.

Это означало, что скоро они доберутся и до чердака.

Всё кончено. Спасти господина невозможно.

Что ж, тогда долг вассала – умереть вместе с ним. Но сначала оказать господину последнюю услугу: помочь ему уйти из жизни с достоинством. В безвыходной ситуации, когда ты со всех сторон окружен врагами, единственное, что остается – лишить врагов удовольствия видеть твои предсмертные муки. Пусть им достанется лишь равнодушный труп, и твое мертвое лицо будет взирать на них с превосходством и презрением.

Какой способ предложить господину? Будь он японцем, всё было бы ясно. Кинжал у него есть, времени для приличного сэппуку вполне достаточно. У Тансина на боку висит короткий прямой меч, так что корчиться от боли господину не пришлось бы. Как только он коснулся бы кинжалом своего живота, верный Маса тут же отсек бы ему голову.

Но гайдзины не делают сэппуку. Они любят умирать от пороха.

Значит, так тому и быть.

Не теряя времени, Маса подошел к дзёнину, который шептался о чем‑то со своей дочерью, одновременно занимаясь каким‑то непонятным делом: вставлял одна в другую бамбуковые палки.

Вежливо извинившись за то, что прерывает семейный разговор, Маса сказал:

–Сэнсэй, господину пора уходить из жизни, я хочу ему помочь. Мне говорили, что христианская религия почему‑то запрещает самоубийство. Прошу вас перевести господину, что я почту за честь прострелить ему сердце или висок, это уж как он пожелает.

Тут к ним приблизился и сам господин. Помахал револьвером, проговорил что‑то. Лицо у господина было мрачное, решительное. Должно быть, ему пришла в голову та же идея.

–Объясни ему, что открывать огонь не нужно,– скороговоркой сказал дочери Тамба по‑японски.– У него только семь патронов. Даже если он ни разу не промахнется и застрелит семь «черных курток», это ничего не изменит. Они испугаются, прекратят обыск и подожгут дом. До сих пор они этого не сделали, потому что хотят предъявить Дону мой труп и надеются найти какие‑нибудь тайники. Но если сильно испугаются – подожгут. Скажи, что я попросил тебя перевести, потому что мой английский слишком медленный. Отведи его в сторону, отвлеки. Мне нужна еще минута. Потом действуй по уговору.

По какому такому уговору? На что Тамбе нужна минута?

Пока Мидори‑сан переводила его слова господину, Маса не спускал глаз с дзёнина. Тот кончил возиться с бамбуковыми палками, стал просовывать их в узкий чехольчик, к которому был прикреплен большой кусок черной ткани.

Что за диковинное приспособление?

Флаг, это флаг!– вдруг догадался Маса, и всё ему стало ясно.

Глава синоби хочет уйти из жизни красиво, с развернутым знаменем своего клана. Для этого и тянет время.

–Это знамя Момоти?– шепотом спросил Маса у стоявшего рядом Тансина. Тот помотал головой.

–А что же?

Невежа оставил вопрос без ответа.

Тамба поднял ткань с вставленными в нее бамбуковыми стержнями, накинул на плечи, пристегнул, и стало видно, что никакой это не флаг, а подобие широкого плаща.

Затем дзёнин молча протянул руку, и Тансин вложил в нее обнаженный меч.

–Прощай,– сказал сэнсэй. Синоби ответил словом, которое Маса этой ночью один раз уже слышал:

–Конгодзё.– И торжественно поклонился.

Тогда Тамба вышел на середину чердака, потянул шнурок на вороте, и странный плащ сложился, вплотную обхватил его тело.

–Что сэнсэй намерен делать?– спросил Тансина Маса.

–Смотри вниз,– буркнул тот и, опустившись на четвереньки, прижался лицом к полу.

Пришлось последовать его примеру.

В полу, оказывается, были проделаны смотровые щели, сквозь которые просматривались и коридор, и все комнаты.

Повсюду сновали «черные куртки», а посреди коридора блестел башкой Монах.

–Не нашли?– орал он, нагнувшись к дыре в полу.– Простучать каждый сяку![48] Там обязательно должны быть тайники!

Оторвав голову от щели, Маса взглянул на Тамбу – и вовремя.

Дзёнин нажал ногой какой‑то рычаг, откинулся еще один люк, расположенный над коридором. Прямой, как копье, старик спрыгнул вниз.

Маса опять ткнулся носом в пол, чтоб ничего не пропустить.

Ах, какое это было зрелище!

Дзёнин приземлился между Монахом и двумя «черными куртками». Те‑то лишь разинули рты, а бритоголовый ловкач шарахнулся в сторону, рванул из‑за пояса револьвер. Только куда ему было против Тамбы. Короткий взмах меча, и по полу покатился сверкающий колобок, из перерубленной шеи ударила струя крови. Не оборачиваясь, старый синоби выкинул назад левую руку, слегка коснулся носа одного из бойцов, и тот деревянно, не сгибаясь, грохнулся на пол. Второй присел на корточки, закрыл голову руками, и Тамба его не тронул.

Чуть наклонился и сначала медленно, а потом всё быстрей и быстрей, разгоняясь, побежал к распахнутой двери, за которой была пропасть. За ним с криком ринулась целая гурьба преследователей.

Маса пришел в восхищение. Как придумано! Дать последний бой на мостике, над бездной. Во‑первых, никто не нападет сзади, а во‑вторых, до чего красиво! Опять же ружей у «черных курток» нет, оставлены снаружи. Ох, и покрошит их старый Тамба напоследок!

Рядом раздался шорох. Это вскочил Тансин, бросился к оконцу. Хочет видеть последний бой своего господина, сообразил Маса и со всех ног кинулся следом.

Через решетку мостик был виден, как на ладони. Выглянула луна, и деревянный настил засеребрился над черной бездной.

Вот дзёнин стремительно выбежал на серебряную дорожку, полы его плаща растопырились, будто перепончатые крылья летучей мыши. С разбега, мощно оттолкнувшись ногой, Тамба прыгнул в пропасть.

А как же последний бой – чуть не вскричал Маса. Сначала зарубил бы десяток‑другой врагов, а потом можно и камнем с обрыва.

Но Тамба не упал камнем!

Столпившиеся на мостике «черные куртки» взвыли от ужаса, да и у Масы на лбу выступили капельки холодного пота. И было от чего...

Глава клана Момоти превратился в птицу!

Огромный черный ястреб парил над долиной, рассекая лунный свет и медленно снижаясь.

В чувство Масу привел хлопок по плечу.

–Теперь нужно быстро,– сказал Тансин.– Пока не опомнились.

Мидори‑сан и господин, оказывается, уже лезли через люк на крышу. Нужно было догонять.

Под ногами заскрипела черепица, в лицо дунул свежий ветер. Маса обернулся к пропасти, чтобы еще раз взглянуть на волшебную птицу, но ее уже не было – улетела.