Стр. <<<  <<  39 40 41 >>  >>>   | Скачать

Алмазная колесница. том 2 - cтраница №40


Итак, итак, итак.

Нам известно, что «бу» Суга обозначает буквой «то», а «ру» – буквой «ну». В других кружках эти значки тоже встречаются: первый – три раза, второй – один раз.

Идем дальше.

Он взял лупу, всмотрелся в кружок внимательней. Что это за малюсенькие черточки над тремя змейками? Грязь? Нет, это написано тушью. Похоже на нигори, знак озвончения, при помощи которого слог «ка» превращается в «га», «та» в «да», «са» в «дза». Всё правильно: «бу» – слог звонкий, обязательно должно быть нигори.

Твигс задумчиво срисовал кружок и в нем два значка.

Без шифровки это читалось бы так: «то» с озвончением (иначе говоря «до») плюс «ну» или ;н;.

Погодите, погодите...

Доктор взволнованно потер лысину, приподнялся на стуле. Но тут, в самый ключевой момент, тихонько заурчал прикрепленный над столом ночной звонок – собственноручное изобретение Ланселота Твигса: электрические провода были протянуты от дверного звонка в кабинет и спальню, чтобы поздние пациенты не будили девочек.

Раздосадованно он направился к двери, но не дошел – остановился в коридоре. Нельзя! Мистер Асагава строго‑настрого предупреждал: никаких ночных визитеров, дверь никому не открывать.

–Доктор! Это вы?– донеслось из‑за двери.– Доктор Твигс? Я увидел табличку на вашей двери!

–Ради Бога, помогите!

Взволнованный, чуть не плачущий мужской голос с японским акцентом.

–Я Джонатан Ямада, старший приказчик фирмы «Саймон, Эверс энд компани». Ради Господа нашего Иисуса, откройте!

–Да что случилось?– спросил Твигс, и не думая открывать.

–У моей жены начались роды!

–Но я не акушер. Вам нужен доктор Бакл, он живет на...

–Я знаю! Я и вез жену к мистеру Баклу! Но перевернулась коляска! Здесь, за углом! Доктор, умоляю! У нее рана на голове, кровь! Она умрет, доктор!

Раздалось сдавленное, глухое рыдание.

Если б что другое, Ланселот Твигс, наверное, не открыл бы, ибо был человеком слова. Но вспомнилась бедняжка Дженни, собственная беспомощность и безысходное отчаяние.

–Сейчас... Сейчас.

Он приоткрыл дверь, не снимая цепочки. Увидел пухлого японца в котелке и сюртуке, с трясущимся, залитым слезами лицом. Тот немедленно повалился на колени, воздел к доктору руки.

–Умоляю! Скорее!

Больше на улице никого не было.

–Знаете, я нездоров,– смущенно пробормотал Твигс.– На улице Хоммура‑дори живет доктор Альберти, отличный хирург. Это всего десять минут отсюда...

–Пока я буду бежать туда, моя жена истечет кровью! Спасите!

–Ну что с вами будешь делать...

Слово, конечно, нужно держать, но есть ведь еще и врачебная клятва...

Со вздохом он снял цепочку. Приказчик Джонатан Ямада всхлипнул:

–Благодарю, благодарю! Позвольте поцеловать вашу руку!

–Глупости! Входите, я только переобуюсь и возьму инструменты. Подождите в прихожей, это одна минута.

Доктор быстро направился в кабинет – взять саквояж и прикрыть секретную схему. Или лучше захватить ее с собой? Нет, наверное, не стоит.

Приказчик то ли не расслышал, что ему следует дожидаться в прихожей, то ли плохо соображал от волнения – так и тащился за доктором, всё лепеча что‑то о поцелуе и о руке.

На пороге кабинете воскликнул:

–По крайней мере позвольте пожать вашу благородную руку!

–Это ради Бога.– Твигс протянул ему ладонь, левой кистью взялся за створку двери.– Я должен на секунду уединиться...

Расчувствовавшийся Джонатан Ямада стиснул руку доктора что было мочи.

–Ой!– вскрикнул Твигс.– Больно!

Поднес руку к глазам. На нижней фаланге среднего пальца выступила капелька крови. Приказчик засуетился:

–Ради Бога простите! У меня перстень, старинный, родовой! Иногда проворачивается, великоват. Оцарапал? Оцарапал? Ах, ах! Мне нет прощения! Я перевяжу, я платком, он чистый!

–Не нужно, ерунда,– поморщился Твигс, зализывая ранку языком.– Так я сейчас. Обождите.

Прикрыл за собой дверь, подошел к столу и вдруг покачнулся – что‑то потемнело в глазах. Схватился руками за край столешницы.

А приказчик, оказывается, не остался в коридоре, тоже влез в кабинет и теперь бесцеремонно шарил среди бумаг. Взял схему, поднес к глазам, кивнул.

Но Твигсу сейчас было не до странного поведения Джонатана Ямады, доктор чувствовал себя совсем нехорошо.

Он смотрел на фотопортрет Дженни, что стоял на тумбочке, помещенный в серебряную рамку, и не мог оторвать от карточки взгляда.

Подретушированная жена тоже смотрела на Ланселота, улыбалась ему доверчиво и ласково.

Всё меняется,

Но не лицо на старой

Фотокарточке.

Дон‑дон

Эраст Петрович спал недолго, то и дело поглядывая на часы, а в половине четвертого тихонько встал. С полминуты смотрел на спящую О‑Юми, испытывая чрезвычайно сильное чувство, которое было бы непросто выразить словами: никогда еще мир не казался ему таким хрупким и одновременно таким прочным; он мог рассыпаться стеклянными осколками от малейшего дуновения ветра, а мог и выдержать напор самого неистового урагана.

Сапоги титулярный советник надел в коридоре. Тронул за плечо Масу, который сидел на полу перед кладовкой, опустив подбородок на грудь. Тот сразу вскинулся.

–Иди спать,– шепотом сказал Фандорин.– Нэру. Теперь я покараулю.

–Хай.– Маса зевнул, отправился к себе в комнату.

Подождав, пока оттуда донесется мирное, с причмокиваньем сопение (ждать пришлось не долее минуты), Эраст Петрович вошел к князю.

Кажется, Онокодзи успел неплохо обжиться в своем убежище. Полки с Масиными припасами и хозяйственными мелочами были завешены одеялом, на полу стояла погашенная лампа, на пустом ящике – остатки ужина. Сам князь безмятежно спал, приоткрыв в полуулыбке тонкие губы,– судя по всему, его сиятельство пребывал во власти каких‑то сладостных сновидений. После О‑Юми смотреть на спящего человека, да еще такого несимпатичного, Эрасту Петровичу показалось кощунством, к тому же происхождение чудесных сновидений сомнений не вызывало – у подушки поблескивал пустой шприц.

–Вставайте.– Фандорин потряс свидетеля за плечо.– Тс‑с‑с. Это я, не пугайтесь.

Но Онокодзи и не думал пугаться. Открыв мутные глаза, он улыбнулся еще шире – действие наркотика продолжалось.

–Вставайте, одевайтесь. Мы уходим.

–На прогулку?– хихикнул князь.– С вами, мой дорогой друг, хоть на край света.

Натягивая панталоны и штиблеты, пританцовывал, вертелся, да еще без умолку стрекотал – пришлось сказать, чтоб не шумел.

Из дома Фандорин вывел беспокойного спутника под локоть. Вторую руку на всякий случай держал в кармане, на рукоятке «герсталя», но вынимать револьвер не стал, чтоб не пугать князя.

Моросил дождь, пахло туманом. От свежего воздуха Онокодзи начал понемногу приходить в себя. Заоглядывался на пустынную набережную, спросил:

–Куда вы меня ведете?

–В более надежное место,– объяснил титулярный советник, и Онокодзи сразу успокоился.

–А я слышал в вашей квартире женский голос,– лукаво проговорил он.– И этот голос показался мне знакомым, О‑очень знакомым.

–Не ваше дело.

До тридцать седьмого пирса идти было долго, дурман из князя успел выветриться. Он уже не болтал, всё чаще нервно озирался по сторонам, но больше ни о чем не спрашивал. Должно быть, свидетелю сделалось холодно – его плечи мелко подрагивали. А может быть, дрожь была следствием укола.

Кажется, пришли. На низком годауне Фандорин увидел намалеванные белой краской цифры «37». От берега в море тянулся длинный причал, начало которого было освещено фонарем, а конец терялся во мраке. Там поскрипывали швартовочные канаты, чернели силуэты лодок.

Под ногами гулко зарокотали доски, где‑то внизу плескалась вода.

Тьма была не такой уж кромешной, небо начинало сереть в предвкушении рассвета. Наконец, показалась оконечность пирса. Там торчала мачта большой лодки, а перед нею, на канатном пале сидел Асагава, в полицейской форме: было видно кепи и широкий плащ с пелериной.

Эраст Петрович облегченно выпустил локоть спутника, махнул инспектору рукой.

Тот тоже помахал в ответ. Идти до лодки оставалось шагов двадцать.

Как странно, подумал вдруг титулярный советник. Почему он не поднялся нам навстречу?

–Постойте‑ка,– сказал Фандорин князю и сам остановился.

Тут сидящий встал, и оказалось, что ростом он гораздо ниже Асагавы. «Прислал вместо себя другого полицейского?» – пронеслось в голове Эраста Петровича, а рука уже тянула из кармана револьвер – береженого Бог бережет.

Дальше произошло невероятное.

Полицейский сдернул с головы кепи, сбросил плащ – и его не стало. Под одеждой никого не было, одна чернота!

Князь тонко вскрикнул, да и Фандорина охватил мистический ужас. Но в следующее мгновение мрак шевельнулся, и стало видно силуэт в черном, он быстро приближался.

Ниндзя!

С истошным воплем Онокодзи кинулся наутек, а вице‑консул вскинул «герсталь» и выстрелил.

Черная фигура бежала не прямо, а зигзагами, то приседая, то отпрыгивая, и проделывала все эти маневры с непостижимой быстротой – Фандорин не успевал перемещать дуло.

Второй выстрел, третий, четвертый, пятый, шестой, седьмой. Неужто ни одна пуля не достигла цели? Ведь расстояние всего пятнадцать, десять, пять шагов!

Оказавшись в непосредственной близости от Эраста Петровича, человек‑невидимка высоко подскочил и ногой выбил «герсталь» (впрочем, уже бесполезный) из руки ошарашенного Фандорина. Револьвер загрохотал по деревянному настилу, а вице‑консул увидел прямо перед собой, в прорезях черной маски два глаза – будто два раскаленных уголька.

Увидев эти глаза один раз, забыть их было невозможно.

Он! Это он! Укротитель змей, человек без лица! Он жив!

Не понимая, как такое возможно, и вообще ничего уже не понимая, титулярный советник все же не намеревался отдавать свою жизнь задешево.

Снова, как с Сугой, принял боевую стойку и – ура!– сумел отбить локтем первый удар, нанесенный ногой. Теперь, согласно науке дзюдзюцу, следовало развить успех – перейти в атаку. Эраст Петрович сделал выпад (скорее уместный в боксе), но в противника не попал. Тот пропустил кулак над собой, пружинно распрямился, и ноги Фандорина оторвались от причала. Титулярный советник летел, переворачиваясь в воздухе, и, пока этот удивительный полет продолжался, ни о чем не думал. Потом, когда ударился головой о край причала,– тем более: увидел вспышку, услышал крайне неприятный треск, и всё.

Но холодная вода, в которую с громким плеском упало тело побежденного вице‑консула, вернула его в чувство. И первая мысль (еще до того, как вынырнул на поверхность) была: почему не убил? Булкокс наверняка приказал меня убить!

По лицу стекала кровь, звенело в ушах, но терять сознание Эраст Петрович не собирался. Ухватившись за скользкое бревно, он вцепился в поперечную сваю, подтянулся, кое‑как вскарабкался на пирс.

Сквозь шум и плавающие перед глазами огненные круги пробилась вторая мысль. Что князь? Успел ли сбежать? Время на это у него было. Если успел, то где и как его теперь искать?

Но искать князя было не нужно. Эраст Петрович понял это, когда вдали, под единственным фонарем увидел темную кучу – будто набросали груду тряпья.

Пошатываясь, закрыв пальцами кровоточащую ссадину, Фандорин шел по причалу. Про человека‑невидимку не думал, потому что твердо знал: если б тот хотел его убить – убил бы.

Прожигатель жизни лежал лицом вниз. Над воротником, глубоко уйдя в шею, блестела стальная звездочка. Титулярный советник выдернул ее двумя пальцами, из раны сразу засочилась кровь. Метательное оружие, догадался вице‑консул, осторожно коснувшись остро наточенных краев звездочки. И, похоже, чем‑то смазано.

Снова поразился: зачем человек‑невидимка рисковал, уворачиваясь от пуль? Ведь мог кинуть эту штуковину, и дело с концом.

Наклонился (от резкого движения всё вокруг закачалось), перевернул мертвеца на спину.

И увидел, что Онокодзи еще жив.

В открытых глазах плескался ужас, трепещущие губы ловили воздух.

–Нан дзя? Нан дзя? (Что это? Что это?) – пролепетал умирающий.

Должно быть, так и не понял, что за напасть с ним приключилась. Бежал сломя голову, ничего вокруг не видел, вдруг удар ниже затылка...

–Это был ниндзя. Его подослал Булкокс,– сказал Фандорин, борясь с головокружением.– Я отвезу вас к врачу. К доктору Твигсу.

Но было очевидно, что никакой врач князю не поможет, у того уже зрачки закатывались.

Вдруг он сморщился, напряг все свои силы и медленно, но отчетливо произнес:

–Не Булкокс... Дон...

–Что?

–Дон... Цурумаки.

И всё. Челюсть, дрогнув, отвисла. Из‑под приоткрытых век виднелись одни белки.

В ушибленной голове титулярного советника застучало: дон‑дон‑дон.

Жизнь звучит так:

Динь‑динь, тирибом, ку‑ку,

А в конце: дон‑дон.

Голова болит

Фандорину показалось, что он прилег на доски всего на пол‑минуты, переждать острый приступ головокружения, но, вновь открыв глаза, он обнаружил, что лежит у себя в спальне, на кровати, совершенно раздетый и укрытый одеялом, а с обеих сторон над ним склонены две узкоглазых головы: одна круглая, с щеточкой коротко стриженных волос; другая узкая, при аккуратном проборе. То были Маса и Сирота, смотревшие на титулярного советника с одинаковым выражением крайней тревоги.

–Что... со... мной?– с трудом выговорил Эраст Петрович, еле ворочая сухим языком.

Простой вопрос вызвал целую дискуссию по‑японски, после которой японцы кивнули друг другу, словно о чем‑то сговорившись, и письмоводитель осторожно начал:

–На рассвете госпожа О‑Юми растолкала вашего слугу. Сказала: «С господином плохо, я чувствую. Идем скорей». Побежала вдоль набережной в сторону грузовых пирсов, Масахиро за ней. Он говорит, что она бежала и всё смотрела на причалы. На одном из самых дальних, уже в туземном городе, они нашли вас лежащим без сознания, в крови.

Фандорин посмотрел на Масу – тот со значением прищурился. Ага, понял Эраст Петрович, про то, что рядом лежало мертвое тело, Сироте не рассказали. Это правильно. Но откуда О‑Юми узнала, что я попал в беду? И как догадалась, что меня нужно искать на берегу? Удивительная женщина. Где она?

Он посмотрел вокруг, но в комнате ее не было.

–Госпожа О‑Юми сделала что‑то – кажется, прижала какую‑то вену, и кровотечение остановилось. Тогда она оторвала полосу от платья, перевязала вас. Приказала слуге нести вас домой, а сама не вернулась. Она сказала, что срочно нужен отвар какой‑то горной травы, Масахиро не запомнил названия. Мол, если не выпить этого снадобья, то кровь в голове засохнет, превратится в камешек, и через некоторое время господин может умереть. Слуга донес вас до границы Сеттльмента, и там ему повезло встретить раннего рикшу... Ну а утром к вам в квартиру вбежал господин консул, увидел, что вы лежите без сознания, перевязанный. Накричал на слугу, вызвал меня, послал за доктором. Я отправился к мистеру Твигсу, зная, что он ваш друг... А господин консул срочно уехал в Токио, в посольство...