Стр. <<<  <<  12 13 14 >>  >>>   | Скачать

Алмазная колесница. том 2 - cтраница №13


Должно быть, у гайдзинов так заведено, догадался Маса. Почтительно поклонился и не очень сильно ударил господина ногой в грудь – между бестолково выставленных кулаков.

Господин упал на спину, но тут же вскочил. Ему явно понравилось, попросил еще раз.

Теперь он весь напружинился, следил за каждым Масиным движением, поэтому ударить получилось не сразу. Секрет дзюдзюцу, то есть «искусства мягкого боя», состоит в том, чтобы следить за дыханием противника. Известно, что сила входит в тебя с воздухом, с воздухом же и выходит, и вдох‑выдох есть чередование силы и слабости, наполненности и опустошенности. Поэтому Маса дождался, когда его вдох совпадет с выдохом господина, и повторил атаку.

Господин опять упал, и теперь сделался совсем доволен. Все‑таки гайдзины не такие, как нормальные люди.

Получив то, чего желал, господин надел красивый мундир и отправился в центральную часть дома, служить русскому императору. Маса же немножко прибрался и пристроился у окна, откуда просматривались сад и противоположное крыло, где жил консул (как только слуги работают у человека со столь постыдной фамилией?).

Еще утром Маса обратил внимание на горничную консула, девушку по имени Нацуко. Чутье подсказало, что есть смысл потратить на нее некоторое количество времени – может выйти толк.

Было видно, как девушка делает уборку, переходя из комнаты в комнату. В окно она не смотрела.

Маса распахнул створки пошире, поставил на подоконник зеркало и стал делать вид, что бреется,– точь‑в‑точь, как недавно господин. Щеки у Масы были круглые и замечательно гладкие, борода на них, слава Будде, не росла, но почему же не намылить их душистой пеной?

Степенно работая кисточкой, Маса слегка шевелил зеркалом, пытаясь послать солнечный зайчик в глаз Нацуко.

На время пришлось прерваться, потому что в сад вышли Сирота‑сан и желтоволосая дочь мертвого капитана. Они сели на скамейку под молоденьким деревом гинкго, и господин переводчик начал читать что‑то вслух из книжки, размахивая при этом рукой. Время от времени он искоса посматривал на барышню, она же сидела, потупив взор, и на него вовсе не глядела. Вот ведь ученый человек, а ухаживать за женщинами не умеет, пожалел Сироту‑сан Маса. Надо было от нее вообще отвернуться, а слова ронять скупо, небрежно. Тогда не стала бы нос воротить, заволновалась бы – может, она недостаточно хороша?

Посидели они с четверть часа, ушли, а книжку забыли на скамейке. Томик лежал обложкой кверху. Привстав на цыпочки, Маса исхитрился разглядеть обложку – на ней был изображен гайдзин с завитыми волосами, и на щеках с двух сторон тоже курчавые волосы, точь‑в‑точь, как у орангутанга, которого Маса на прошлой неделе видел в парке Асакуса. Там показывали много всякого любопытного: выступал мастер пускания ветров, еще женщина, курящая пупком, и человек‑паук с головой старика и тельцем пятилетнего ребенка.

Снова взялся за зеркало, покрутил им туда‑сюда с полчасика и добился‑таки своего. Нацуко наконец заинтересовалась, что это ей все лучик в глаз попадает. Принялась вертеть головой, выглянула в окошко, да и увидела слугу господина вице‑консула. Маса к тому моменту, конечно, зеркало уже положил на подоконник и, свирепо выпучив глаза, размахивал перед лицом острой бритвой.

Девушка так и застыла, открыв рот – это он отлично видел краешком глаза. Сдвинул брови, потому что женщины ценят в мужчинах суровость; оттопырил щеку языком, как это давеча делал господин, и повернулся к Нацуко профилем, чтоб не стеснялась рассмотреть нового соседа получше.

Через часок нужно будет выйти в сад. Якобы почистить меч господина (такой узенький, в красивых ножнах, с золоченой рукояткой). Можно не сомневаться, что у Нацуко тоже найдется в саду какое‑нибудь дело.

Горничная пропялилась на него с минуту, потом исчезла.

Маса высунулся из окна: тут важно было понять, отчего она ушла – окликнула хозяйка или же он произвел недостаточно сильное впечатление.

Сзади раздался легкий шорох.

Камердинер Эраста Петровича хотел обернуться, но его вдруг неудержимо заклонило в сон, Маса зевнул, потянулся, соскользнул на пол. Захрапел.

* * *

Эраст Петрович проснулся от оглушительного звука непонятного происхождения, рывком сел на кровати и в первый миг испугался: на полу сидел диковинный азиат в клетчатых панталонах, белом переднике и черном котелке. Азиат сосредоточенно смотрел на титулярного советника, а увидев, что тот проснулся, качнулся вперед, словно китайский болванчик.

Только теперь Фандорин признал своего нового слугу. Как же его зовут? Ах да, Маса.

Завтрак, приготовленный туземным Санчо Пансой, был кошмарен. Как они только едят это склизкое, пахучее, холодное? А сырая рыба! А клейкий, прилипающий к нёбу рис! О том, что представляла собой липкая замазка поносного цвета, лучше было вообще не думать. Не желая обижать японца, Фандорин поскорей проглотил всю эту отраву и запил чаем, но тот, кажется, был сварен из рыбьей чешуи.

Попытка составить словесный портрет подозрительного старика из «Ракуэна» закончилась неудачей – без переводчика не вышло, а следует ли посвящать Сироту в подробности следствия, чиновник пока еще не решил.

Зато на славу удался показательный урок японского рукопашного боя. Оказалось, что английский бокс против него бессилен. Маса двигался невообразимо быстро, удары наносил сильные и точные. Как это верно – драться ногами, а не руками! Ведь нижние конечности гораздо крепче и длиннее! Этой науке стоило поучиться.

Затем Эраст Петрович облачился в мундир с красными обшлагами и отправился в присутствие представляться начальству по всей форме – как‑никак первый день новой службы.

Доронин сидел у себя в кабинете, одетый в легкомысленную чесучовую пару, на мундир махнул рукой – глупости.

–Рассказывайте скорей!– воскликнул он.– Я знаю, что вы вернулись под утро, и с нетерпением ждал вашего пробуждения. Разумеется, я понимаю, что вы с пустыми руками – не то сразу же явились бы с докладом, но хочется знать подробности.

Фандорин кратко изложил небогатые итоги первого следственного мероприятия и объяснил, что готов исполнять свои рутинные обязанности, поскольку других дел пока всё равно не имеет – до тех пор, пока не поступят сведения от японских агентов, которые следят за Горбуном. Консул задумался.

–Итак, что у нас получается? Заказчики в назначенное место не явились, тем самым усугубив подозрения. Японская полиция ведет розыск трех мужчин, говорящих на сацумском диалекте и имеющих при себе мечи. При этом у одного, того что сухорук, рукоять меча покрыта наждаком (если капитану это не привиделось). Одновременно с этим ваша группа сосредоточилась на хозяине «Ракуэна» и неизвестном старике, которого ваш слуга видел подле Благолепова. Словесный портрет мы с вами получим – я сам потолкую с Масой. Вот что, Фандорин. Забудьте пока что о вице‑консульских обязанностях, Сирота справится и один. Вам нужно поскорее изучить Сеттльмент и его окрестности. Это облегчит вашу следовательскую работу. Давайте‑ка отправимся в пешеходную экскурсию по Йокогаме. Только переоденьтесь.

–С великим удовольствием,– поклонился Эраст Петрович,– но вначале, если п‑позволите, я потрачу четверть часа на то, чтобы показать госпоже Благолеповой принцип действия пишущей машины.

–Хорошо. Я зайду к вам на квартиру через полчаса.

* * *

Софью Диогеновну он встретил в коридоре – она будто поджидала молодого человека. Увидев его, залилась краской, прижала к груди какую‑то книгу.

–Вот, в саду забыла,– пролепетала она, словно оправдываясь.– Кандзий Мицуович, господин Сирота, дал почитать...

–Любите Пушкина?– взглянул на обложку Фандорин, думая, следует ли сызнова выражать девице соболезнования по поводу кончины отца или уже хватит. Решил, что хватит – не то опять разразится слезами.

–Недурно пишет, только очень уж длинно,– ответила Софья Диогеновна.– Мы читали письмо Татьяны ее предмету. Есть же отчаянные девушки. Я бы ни в жизнь не насмелилась... А стихи я ужасно люблю. У нас, пока папенька еще не скурился, в гостях часто господа моряки бывали, в альбом писали. Один кондуктор со «Святого Пафнутия» очень душевно сочинял.

–И что же вам больше всего понравилось?– рассеянно спросил Эраст Петрович. Барышня потупилась. Шепнула:

–Не могу зачесть... Стыдно. Я вам на бумажку спишу и после пришлю, хорошо?

Тут из двери, ведущей в присутствие, выглянул «Кандзий Мицуович». Странно посмотрел на вице‑консула, вежливо поклонился и доложил, что пишущий агрегат распакован и установлен.

Титулярный советник повел новоиспеченную машинистку знакомиться с достижением прогресса.

* * *

Полчаса спустя, утомленный бестолковой старательностью ученицы, Эраст Петрович отправился переодеваться для экскурсии. Еще в прихожей скинул короткие сапоги, расстегнул полукафтан и рубашку, чтобы не задерживать Всеволода Витальевича, который должен был появиться с минуты на минуту.

–Маса!– позвал титулярный советник, входя в спальню, и тут же увидел своего слугу – тот мирно почивал на полу, под открытым окном, а над спящим застыл маленький старичок‑японец в рабочем наряде: серая куртка, узкие хлопчатобумажные штаны, соломенные сандалии поверх черных чулок.

–Что здесь...? Кто вы, с‑собственно...?– начал Фандорин, но осекся, во‑первых, сообразив, что туземец вряд ли понимает по‑русски, а во‑вторых, поразившись странному поведению старичка.

Тот безмятежно улыбнулся, по всему личику залучились добродушные морщинки, спрятал ладошки в широкие рукава и поклонился – на голове у него была плотно облегающая шапочка.

–Что с Масой?– всё же не удержался от бессмысленного сотрясания воздуха Фандорин, бросаясь к уютно посапывающему камердинеру.

Наклонился – в самом деле спит.

Что за ерунда!

–Эй, постойте!– крикнул титулярный советник японцу, засеменившему к двери.

Старичок не остановился, и чиновник в два прыжка догнал его, схватил за плечо. Вернее, попытался схватить. Туземец, не оборачиваясь, едва заметно качнулся в сторону, и пальцы вице‑консула зачерпнули воздух.

–Любезнейший, я т‑требую объяснений,– сказал Эраст Петрович, начиная сердиться.– Кто вы такой? И что здесь делаете?

Тон и, в конце концов, сама ситуация должны были сделать эти вопросы понятными и без перевода.

Уразумев, что уйти ему не дадут, старичок повернулся к чиновнику лицом. Он больше не улыбался. Черные, блестящие глаза, похожие на два пылающих угля, спокойно и внимательно наблюдали за Фандориным, словно решая какую‑то сложную, но не столь уж важную задачу. Этот хладнокровный взгляд окончательно вывел Эраста Петровича из себя.

Азиат был чертовски подозрителен! Он явно забрался в дом с какой‑то преступной целью!

Титулярный советник протянул руку, чтобы взять воришку (а может быть, и шпиона) за шиворот. На сей раз старик не уклонился, а локтем, не вынимая кистей из рукавов, стукнул Фандорина по запястью.

Удар был легчайший, почти невесомый, однако рука занемела, утратила чувствительность и повисла плетью – должно быть, локоть угодил в какой‑то нервный центр.

–Черт бы тебя...!– вскричал Эраст Петрович. Произвел отличнейший хук слева, который должен был впечатать наглого старикашку в стену, но кулак, описав мощную дугу, лишь рассек воздух. К тому же чиновник по инерции развернулся вокруг собственной оси и оказался к туземцу спиной.

Подлый старик немедленно этим воспользовался – вторым локтем ударил Фандорина по шее, и опять совсем несильно, но у молодого человека подогнулись колени. Он рухнул навзничь и с ужасом почувствовал, что не может пошевелить ни единым членом.

Это было похоже на кошмарный сон!

Ужаснее всего был жесткий, пылающий взгляд старика, казалось, проникавший поверженному вице‑консулу в самый мозг.

Страшный старик наклонился, и здесь произошло самое невероятное.

Он наконец выпростал руки из рукавов.

В правой, ухваченная за шею, разевала пасть змея – серо‑коричневая, с блестящими капельками глаз.

Лежащий замычал – на большее сил у него не было.

Змея плавно заструилась из рукава, пружинисто упала Фандорину на грудь. Он почувствовал на коже – там, где был расстегнут ворот,– холодное и шершавое прикосновение.

Очень близко, в нескольких дюймах от лица, закачалась ромбовидная головка. Эраст Петрович слышал тихое, прерывистое шипение, видел острые клычки, раздвоенный язычок, но не мог сдвинуться ни на волос. По лбу сбегал ледяной пот.

Раздалось странное пощелкиванье – этот звук издавал старик, будто побуждая рептилию поторопиться.

Пасть качнулась к горлу Фандорина, и он поскорей зажмурился, успев подумать, что не может быть ничего страшнее этого ужаса. Даже смерть станет благословенным избавлением.

Прошла секунда, другая, третья.

Эраст Петрович открыл глаза – и не увидел перед собой змеи.

Но она была здесь, он чувствовал ее движения.

Кажется, гадина вознамерилась поудобней устроиться у него на груди – свернулась клубком, хвост пролез под рубашку и щекотно заелозил по ребрам.

Фандорин с трудом сфокусировал взгляд на старике – тот по‑прежнему в упор смотрел на парализованного, но что‑то в глазах‑угольях изменилось. Теперь в них, пожалуй, читалось удивление. Или любопытство?

–Эраст Петрович!– донеслось откуда‑то издалека.– Фандорин! Ничего, если я войду?

То, что произошло далее, не заняло и секунды.

Старый японец в два бесшумных прыжка оказался у окна, подскочил, перевернулся в воздухе, в полете оперся одной рукой о подоконник, и исчез.

Тут на пороге возник Всеволод Витальевич – в панаме, с тросточкой, готовый к пешеходной экскурсии.

По шее Фандорина пробежали колкие мурашки, он обнаружил, что может повернуть голову.

Повернул, но старика уже не увидел – лишь покачивалась занавеска.

–Эт‑то еще что такое? Гадюка!– закричал Доронин.– Не двигайтесь!

Змея перепуганно метнулась с груди Эраста Петровича в угол комнаты.

Консул бросился за ней и принялся бить тростью по полу – так яростно, что палка с третьего удара переломилась пополам.

Титулярный советник оторвал затылок от ковра – кажется, паралич понемногу проходил.

–Я с‑сплю?– пролепетал он, едва ворочая языком.– Мне п‑приснилась змея...

–Не приснилась.– Доронин брезгливо, обернув пальцы платком, поднял за хвост убитую рептилию.

Рассмотрел, сдвинув очки к кончику носа. Поднес к окну, выбросил. Осуждающе поглядел на похрапывающего Масу, тяжело вздохнул.

Потом взял стул, сел напротив вяло ворочающегося помощника, воззрился на него тяжелым взглядом.

–Ну вот что, дорогой мой,– сурово начал консул.– Давайте‑ка без дураков, начистоту. Каким вчера серафимом прикинулся! В бордели не ходит, про опиоманов слыхом не слыхивал...– Доронин втянул носом воздух.– Опиумом не пахнет. Стало быть, предпочитаете инъекции? Знаете, как называется то, что с вами произошло? Наркотический обморок. Не мотайте головой, я не вчера на свет родился! Сирота мне рассказал про ваши вчерашние подвиги в притоне. Хорошего же слугу вы себе подобрали! Это он добыл вам наркотик? Он, кто же еще! И сам попользовался, и хозяину услужил. Скажите мне одно, Фандорин. Только честно! Давно пристрастились к зелью?